Игра с огнем

– Что? Но я…

– Вон, я сказал, – даже не взглянул на нее Петр и, видя, что побледневшая Ленка не двигается, кинул охране: – Уберите ее. Кто ее впустил? Ты? Я что, не ясно дал понять, чтобы ты препроводил в мой кабинет только ее? – теперь он кивнул на ни на что не реагирующую Лиду.

– Ясно, Петр Андреевич, – отозвался растерянно секьюрити, – но она сказала, что подруга вашей девушки.

Смерчинский хлопнул ладонью по столу. Они что, все поголовно тут дегенераты? Действительно приняли эту высокую начинающую алкоголичку за его девушку?

– Она сказала? Она тебе платит? Нет? Ну, тогда и убери ее. Раз она ее подруга, а не твой босс. – Синие недобрые глаза парня вновь посмотрели на Лиду, полулежащую на мягком диване, – препроводите ее в приятное место. В кальянную. Или куда-нибудь еще. Проваливайте! Все вон.

Да, его характер был не самым сахарным. Хотя иногда молодой человек в дорогих очках был очень вежливым и казался даже интеллигентным."

"Лену выпроводили. Она, зло оглянувшись на одноклассницу, покинула шикарный кабинет. А Петр медленным шагом подошел к Лиде, прикидывая в уме, что ему с ней сделать. Сел рядом с ней, внимательно посмотрел в лицо с закрытыми глазами, на шею, обнаженные плечи, опустил взгляд ниже, неизвестно почему хмыкнул. Изучив Лидию вдоволь, он осторожно взял ее за подбородок и повернул неподвижное бледное лицо к себе. Ему понравился изгиб ее губ, и парень, улыбнувшись, провел по ним указательным пальцем, едва касаясь. Красноватые непонятно от чего глаза с темно-коричневыми радужками распахнулись и уставились на молодого человека.

– Еще раз привет, Лида, – без особенной доброты улыбнулся Петр ей. Он наклонился еще ниже и, прищурившись, глядел в ее усталые глаза, уже собираясь поцеловать, точно зная, что не остановится, даже если она будет вырываться. Наклонился еще ниже. И еще. Он уже прикидывал, как поудобнее заломить ей руки при необходимости, как девушка вдруг подняла ладонь и, коснувшись его щеки пальцами, на которой еще виднелась плохо стертая кровь, произнесла тихо-тихо:

– Больно?

Он остановился и замер. Не от звуков ее голоса и не от ее неожиданно нежного жеста, а от того, что она, правда, беспокоилась за него. Ложь Петр умел чувствовать на расстоянии, впрочем, как и искренность. Так сказать, фамильная психологическая черта Смерчинских.

– Тебе больно? – опять спросила Лида и добавила: – Мне тоже. У меня очень болит сердце.

Он молчал и больше ничего не делал, просто смотрел на девушку, как на привидение, и все. А она печально глядела на него, не убирая руки с его щеки.

– Сердце? – недоверчиво спросил он, не сразу поняв переносный смысл фразы. От алкоголя плохо стало? И что теперь с ней делать-то?

– Ты красивый, – вдруг шепотом сказала Лида. – И спасибо, что помог.