Игра с огнем

Или ты стал меценатом и добрых дел дядюшкой? Какая тебе разница, пусть пробует что угодно и пусть будет кем угодно. Ты просто должен делать деньги. Не согласен? Вот же последний кретин», – издевающимся тоном говорил ему внутренний голос. Но Петр отмахнулся от него. Касаться этой девушки было чертовски приятно. Особенно зная, что, несмотря на то, что она выше, ты – сильнее.

Но, может быть, наверху он сам себе докажет, что взял эту малышку с собой не зря?

В это же время бывший парень Лидии решил заказать пару коктейлей и вместе с другом, смеясь над чем-то, направился к барной стойке. Лиду, с трудом стоявшую на ногах в объятиях какого-то не слишком высокого скользкого типа-мажора, Женя узнал сразу. Он никогда еще не видел свою девушку – свою бывшую девушку, разумеется! – в таком состоянии, и был порядком удивлен, а потом даже испугался за нее. Она никогда не была такой пьяной. Да и не позволяла левым парням прикасаться к себе. А в том, что Петр был левым, Евгений был уверен. Он не верил Лиде, что у нее кто-то там есть. Она была ему верна – сто процентов.

– Эй, Лида! – закричал Женя. Его невеста, длинноволосая крошка, которую навязали пару месяцев назад родители, сейчас была на танцполе с подружками и не могла его видеть или слышать.

Лида обернулась. Евгения она тут же признала и, поскольку находилась под властью абсента, не стала скрывать свои эмоции. Она глазами больной собаки посмотрела на бывшего и нецензурно его обозвала. Воспоминания начали толчками возвращаться к ней.

– Ты почему трубку не берешь? Ты зачем напилась? С ума сошла? Эй, а ты кто? Отвечай! – выкрикнул он и перевел злой взгляд (когда Женя пил, он всегда становился злым) на Петра.

Тот все больше и больше изумлялся. «Эй» говорили ему только собственный дедушка и брат-идиот, который недавно вздумал читать ему лекции.

– Я кто? – спросил хозяин клуба «Алигьери». – Ну, в общем-то, человек.

– Эй, человек, ты зачем ее споил? – тут же предъявил Женя необоснованные обвинения Петру. – Офигел, что ли? Решил напоить и попользоваться?

Лида, которую все еще удерживал Петр, прижимая к себе, сквозь подступающие пьяные слезы рассмеялась.

– Да, именно так. Верно, – отчеканил Петр.

– Отдай ее мне, – вдруг понял Женя, что Лида все же ему очень дорога и он не хочет, чтобы с ней что-нибудь случилось.

– Сейчас, – чисто из чувства врожденной вредности отозвался молодой человек в очках. – Только свистни мне, друг. И сразу отдам.

– Твою мать, ты вообще в курсе, кто я? Что ты несешь, твою мать? Ты ей кто?

– Он мой парень, – неожиданно твердым голосом сказала девушка, слабою рукой обнимая Смерчинского за шею. – Он мой парень, и я тебе с ним изменяла. Да, зайка?

Зайка с подозрением посмотрел на Лиду синими равнодушными глазами.