Огнедева

Одд клялся, что девушки будут в безопасности, и Яромила подтвердила, что так надо, а ее чутью и разуму Домагость доверял. Старшая дочь была не то что Дивляна, у которой один ветер в голове!"

"Им везло с попутным ветром, так что не только на кораблях, но и на лодьях подняли паруса, и все суда, большие и малые, стремительно неслись вниз по течению широкой реки. Вышли в Нево-озеро, но и ветер последовал за ними, снова наполняя паруса, унося их теперь уже к востоку. И никто не удивлялся — ведь боги обещали им помощь.

На ночлег остановились неподалеку от устья Сяси. Развели костры, стали готовить ужин. Для двух девушек Домагость велел поставить шатер. За неделю до Купалы темноты уже почти не бывает, в воздухе повисли лишь легкие прозрачные сумерки, и люди долго сидели у огня, не замечая, что уже наступила глубокая ночь. Дивляна устроилась рядом с Вольгой и о чем-то шепталась с ним, пересмеиваясь, а всеобщее внимание было, как всегда, приковано к Одду.

— Что это ты, князь, такую рубашку нарядную в поход надел? — заметила Яромила, когда кашу разложили по мискам и все принялись за еду. — Замарать не боишься?

На нем и правда была все та же рубаха из красного шелка с богатым золотым шитьем на подоле, рукавах и вороте — не самая подходящая одежда для похода и тем более битвы.

— О, это не простая рубашка! — охотно ответил Одд. — Она наделена чудесными свойствами, из-за чего я надеваю ее не только на пиры, но и в битвы. Я еще не рассказывал об этом тебе и прочим людям и думаю, что сейчас настало подходящее время. Ты хочешь послушать об этом, ландвет?

— Отчего же не послушать занимательную повесть, если есть время? — Яромила улыбнулась, со значением глядя ему в глаза, словно хотела сказать: мне нравится тебя слушать. И он ответил ей таким же взглядом, полуулыбкой, будто говоря: мне нравится, что ты меня слушаешь, и я готов рассказывать тебе саги хоть до зари.

— Это случилось три года назад, когда мы с моим названым братом Асгримом отправились в поход на остров Эрин,[17] — начал Одд. — Мы высадились со своей дружиной на берег, и там вскоре на нас напало войско местных жителей. Кто-то из них выстрелил, стрела пробила грудь моего названого брата Асгрима, он упал и почти сразу умер. Велико было мое горе, и тогда я в ярости: набросился на войско. Метнув копье, я убил одного человека, который был одет богаче всех прочих, а потом одолел еще троих, выделявшихся среди других своей статью и воинственным видом. Войско эринцев побежало. Мы стали преследовать их.

Я взбирался на одну гору, где не было троп, и вырывал перед собой кусты вместе с корнями. Вот я схватился за один из кустов, и мне показалось, что он сидит в земле не так крепко, как другие. Я вырвал его и увидел, что из-под земли пробивается свет.