Огнедева

Он видел, как сияли глаза у Дивляны, когда она провожала Вольгу, и с каким восторгом тот на нее смотрел. Тут уже все ясно. Вот побить бы русь — и пусть князь Судила сватов присылает. Все-таки роды знатные. Нельзя, как у простых, с игрищ невесту умыкать. Ведь княгиней будет настоящей, не как Святоборова Даряшка. Но, будучи человеком осторожным, Домагость не давал воли радостным мыслям и мечтам о свадьбах и очередных внуках, пока дружина руси стояла почти на пороге Ладоги.

— Так цьито, отец? — отвлек его Доброня, тем временем напившийся квасу из ковша, который подала ему Милорада.

— Дозоры будем держать — в устье, на Велеше и дальше, где всегда. А сами пока решим с отцами, как теперь быть. Ты иди отдыхай, а я пойду к свату Сивояру: пусть он своих в дозор снаряжает.

— Да его сейчас не застанешь: покойников провожает. — Милорада вздохнула. — Из сынков кого поймаешь разве…

Держа оружие под рукой, ладожане готовились хоронить своих убитых. У каждого из знатных родов имелись свои родовые угорья, где еще для прежних поколений были приготовлены могилы-сопки. Сначала для них выбиралось место, обкладывалось по кругу камнями, чтобы отделить мир живых от мира мертвых, и мертвое пространство внутри круга служительницы Марены освящали особым «черным огнем». Землю насыпали поначалу невысоко, и в нее закапывался прах сожженных в Маренином святилище умерших. Для следующего поколения сопка покрывалась новым слоем земли и понемногу подрастала. Самые большие сопки были на угорье Любошичей, а из ладожских — у Святоборичей и Путимысличей, которые из нынешних старейшин жили здесь еще со времен князя Годины. Сопки Витонежичей и Синиберничей уже не раз подсыпались и тоже выглядели величаво. Теперь их заново освящала «черным огнем» старая волхва Вельямара, сменившая в этой должности умершую бабку Радогневу Любшанку, как самая знатная и сведущая из ладожских старух, переженившая всех детей и таким образом окончательно освободившаяся от забот матери. Жила она теперь не в Ладоге, где оставались в роду Честомиличей ее многочисленные внуки, а на Велеше, где стояли неподалеку одно от другого святилища Велеса и Марены и где из крутого берега били священные Велесовы ключи."

"Во многих домах снаряжали покойников. Обойдя всю родню, Дивляна уже знала, что Буревоичи потеряли убитыми четверых, в том числе Добровоя, Сивоярова младшего брата, очень уважаемого человека. Братомеричи готовились хоронить троих, но еще за двоих, тяжело раненных, приходилось каждый день приносить Марене жертвы, умоляя отступиться. Везде слышались причитания вдов и осиротевших дочерей. Молодые парни — Братоня, Туряка, Горденя — лежали в долбленых домовинах, одетые в нарядные свадебные рубашки, подпоясанные свадебными поясами.