Огнедева

Девка, видно, умная, и Велем ей приглянулся, иначе не стала бы вмешиваться. Она — родная дочь Вышеслава, мать ее — Остроборовна, хорошего рода. Пожалуй, другой искать и не надо…

И когда Бериволод Братомерович выразил готовность отдать за Горислава свою старшую дочь Веснояру, Домагость намекнул:

— И у тебя, Вышеславе, серая утушка есть для нашего сокола. Что за подарок без отдарка — меняем нашу утушку на вашу, две свадьбы разом справим. Сына моего Велемысла ты знаешь, и мы твою дочь знаем — о чем раздумывать?

— По рукам! — отозвался Вышеслав, и сам знавший, что какую-то из дочерей отдать придется, и очень довольный, что Домагость просил невесту для своего собственного отпрыска, старшего и единственного сына от Милорады, который значительно превосходит знатностью рода его других сыновей, тех, что от чудинки.

Таким образом, пока Велем и Остряна говорили о сущих пустяках, отцы обручили их и договорились почти обо всем, что касается приданого обеих невест, будущего наследства их детей и даже отчасти торговых дел, которые становились возможны благодаря всем заключаемым бракам. Поэтому от Бериволода все вышли в самом радостном расположении духа, а вуй Рановид, завидев сестрича, тут же запел веселую песню про два ясных месяца и две красных зорюшки, восходящих над Волховом.

— Сладилось твое дело, сыне! — Домагость радостно махнул рукой Велему, все еще стоявшему рядом с Остряной. — Получишь свою лебедь белую, зорьку ясную! Пусть мать полотенца готовит — сей же вечер и обручим вас, а там и свадьба, как пиво подоспеет!"

"Велем остолбенел. Остряна закрыла лицо руками, ликуя, не веря своему долгожданному счастью и благодаря чуров, но в то же время стараясь, чтобы ее волнение приняли за обычное смущение обрученной девушки. Велем в изумлении смотрел на отца: он-то думал все это время, как половчее сдать назад, намекнуть, что замыслы его расстроились, и по возможности избежать насмешек. Но взгляды, которыми Домагость и Вышеслав с родичами соединяли его с Остряной, были достаточно выразительны и красноречивы. И он сообразил. Ничего не зная о его влечении к Ложечке, Домагость подумал, что сын говорит о дочери Вышеслава! И все уже решено…

— Спасибо тебе, батюшка, за любовь и заботу! — Не скрывая облегчения, Велем низко поклонился. — И вам, родичи любезные, и тебе, Вышеслав Мирославич!

Никто не узнает, что он хотел жениться на собственной робе, но был отвергнут. Ему досталась самая знатная невеста, ровня. А когда его взгляд на мгновение встретился с сияющим взглядом Остряны, которая тут же в смущении опустила глаза, у него потеплело на сердце. Как ни быстр был ее взгляд, он сказал Велему все то, что девушка старательно скрывала от людей.