Огнедева

Велем, любивший всех девушек, никак не мог выбрать среди них одну, а Братоня, хороший человек, в раннем детстве сильно расшибся и стал горбуном, из-за чего не решался свататься к невестам, достойным его рода.

— Цьито слуцьилось? — заметно коверкая слова, спросила чудинка, переводя тревожный взгляд с одной золовки на другую. — Поцьито все крицьать? Где Доброня?

— Огонь на курганах, как бы не русь! — воскликнула Дивляна, прежде чем Яромила успела дернуть ее за руку. — У нас огонь зажигают, когда с моря чужие корабли идут!

— Руотси? — Никаня прижала руку к груди.

— Ну да, они, проклятые.

— Не бойся, их всего-то один корабль, — заговорила Яромила, обняла ее и повела в дом. — Видно, с пути сбились. А у нас мужиков много, народ не робкий — как пришли, так и уйдут.

— А поцьито все крицьать?

— Да пьяные потому что, Родоница же сегодня, медовухой все налились по самые брови.

Никаня, похоже, поверила, по крайней мере, плакать раздумала. Яромила обладала удивительной способностью утешать, убеждать и успокаивать. Казалось, сама ее красота разливала вокруг покой и умиротворение."

"Перед домом толпились родичи: в основном мужчины и парни; подходили и соседи. В этот день все ладожане пировали на своих жальниках, но теперь поминальные гуляния были прерваны, мужчины собрались на торгу возле устья Ладожки, поспешно вооружившись. На случай возможного набега у каждого из мужчин Ладоги имелось оружие здешнего же изготовления: топор, копье, иной раз меч, выкованный по образцу варяжских, хотя и не такого хорошего качества. Все были одеты в «поминальные» рубахи с узорами Марены и предков, многие были во хмелю, отчего кричали особенно возбужденно и громко. Уже подоспели почти все старейшины, не было только деда Путени, который, как сообщил его зять Головня, слишком перебрал поминального пива. Но поскольку с дедом это случилось сегодня не в первый раз, Головня, как самый толковый из мужиков рода, привык его заменять. Святобор, Творинег, Честомил были здесь со своими сыновьями; главы родов, родственных Домагостю — варяг Вологор, муж Велерады, и Рановид, старший брат Милорады, — тоже подоспели вовремя. Все говорили и кричали разом, над берегом стоял гул множества голосов, метались факелы. Иногда свет пламени из подходящего к берегу челнока падал на воду, и тогда казалось, будто кто-то выглядывает оттуда, поднимает темную голову со дна, любопытствуя, о чем шум.

Как и полагалось воеводе, Домагость не растерялся и успел снарядить и выслать дозорный отряд под водительством кузнеца Зори, умелого и надежного мужика, к озеру — узнать, велика ли русская дружина и где она сейчас.