Огнедева

— Прямо на землю?

— А вы из дому лавку принесли?

— Ну, может…

— Сидите, не шевелитесь и глаз с куста не сводите. Если увидите духа или зверя какого, не смотрите туда и не бойтесь, в кругу никто не тронет. Пугать вас будут, бросаться, а вы не бойтесь — сила Перунова защитит.

— Ой, матушка! — Богуша чуть не плакала, ругая себя, что уступила, как всегда, старшей сестре, которая заманила их в пасть к лесным духам.

— А может, не будет духов, зато сон нападет неодолимый, это куст будет нас усыплять. Вы не поддавайтесь, щиплите друг дружку, сон и отойдет. Если что, я сама вас ущипну.

— А ты не заснешь?

— Еще чего!

По правде говоря, трудно было ожидать, что девушки заснут, разве что лесные духи уж очень постараются их усыпить. Приближалась буря: ветер усиливался, от черных туч в лесу стало еще темнее, вершины деревьев трещали и гнулись. Иногда под особенно сильным порывом ветра вершины елей так стремительно сгибались, что казалось, будто сейчас обломятся и рухнут, а березы, видные вдали, кланялись Стрибогу и Перуну всем длинным телом, чуть ли не подметая землю зелеными кудрями.

— А в Перыни сейчас пир горой, — бормотала Тишана. — Все мясо едят, пиво пьют, поют, пляшут да веселятся. А мы тут сидим в лесу, голодные, как дуры…

— Буянка небось от Межени не отходит, — ревниво вторила ей Богуша. — Дура лопоухая…

— Поздно теперь причитать, — ответила Остряна. — Меженя ваш никуда не денется, а жар-цвет только в такую ночь цветет. Когда круг начерчен, выйти из него нельзя до самого конца, иначе духи тебя схватят — и до Перыни не дойдешь. Не хочешь — не ходила бы, никто тебя за косу не волок.

Обе сестры разом вздохнули. Дома все это выглядело захватывающе любопытным, а попробуй посиди в лесу поздно вечером, под завывания бури, когда кажется, что вот-вот ближайшие деревья обрушатся прямо на голову. А тут еще где-то бродят духи! Девушки уже не хотели никакого жар-цвета, надеялись, что ничего не получится и что им не придется видеть леших или бороться с духом Перунова цвета, который захочет в обмен на волшебную силу забрать их собственные души! От страха, от вечерней прохлады, ощущавшейся в болотной влажности еще сильнее, две младшие стучали зубами. И даже голос Остряны звучал уже не так резко и уверенно, как обычно.

И вдруг Тишанка издала какой-то странный звук.

— Ты чего? — Богуша крепче сжала ее руку и повернулась, глядя сестре в лицо.

Но та не отвечала, ее остановившийся взгляд был устремлен куда-то в лес, в ту сторону, откуда они пришли. Богуша подняла глаза и вскрикнула, и одновременно с ней охнула Остряна. Вдали, за деревьями, мелькал огонек.

— Это жар-цвет расцвел! — с досадой воскликнула Остряна, пораженная мыслью, что выбрала не тот куст.