Огнедева

Здесь было почти пусто: начисто сгоревшие постройки когда-то лежали грудой угля, потом заросли травой и кустарником, и теперь только по небольшим продольным всхолмлениям под мхом можно было догадаться, где и как стояли дома. Дивляна обнаружилась тут: ломая принесенный с собой кусок хлеба, она разбрасывала крошки по земле.

— Ты чего здесь творишь? — окликнул ее Велем.

— Ой! — Дивляна сильно вздрогнула и прижала руку к сердцу. — Напугал, я ведь заикаться начну!

— А чего бродишь тут одна? Тоже клад ищешь?

— Какой клад? Я души подкармливаю.

— На жальнике подкармливают.

— А вдруг и здесь кто-то есть? — Дивляна огляделась. — Ведь такая драка была страшная, если стрелы до сих пор находят. Вуй Ранята, когда моложе Витошки был, тоже находил. Сколько тут этих стрел выпустили, сколько людей загубили, жутко и подумать! А потом погорело все, наверняка не всех мертвых подобрали — некому было и некогда. Так и лежат тут под травою чьи-то косточки обгорелые, чьи-то душеньки маются: ни в Ирий, ни в белый свет назад им ходу нет.

— Так то варяги, они тут жили. От Любошичей одна бабка наша осталась, и та тогда в Ладоге жила.

— А до того? Когда Любошичей перебили, когда в первый раз тут все горело? Да и варяги… Пусть лучше упыри добрые будут и сытые, чем злые да голодные.

— Упыри! Скажешь тоже! — Велем, хоть и был взрослым, сильным мужчиной не робкого десятка, невольно поежился.

Уже почти стемнело, и только на краю неба еще виднелись сине-красные полоски. Ветер утих, и над темным берегом далеко разносилась разудалая свадебная песня, которую пели над курганами подвыпившие женщины:

У ворот моей матушкиВырастала травушка,Лели, Лели, Лели!Ёли, ёли, ёли!— подхватывали мужчины и, судя по свисту и топоту, плясали на вершине кургана, где спали их старые матушки, которым надлежало благословить народившихся потомков на скорые свадьбы. Вокруг костра метались буйные тени, и было не разобрать издалека: то ли там гуляют живые родичи, то ли призываемые предки, то ли те и другие вперемешку.

Да и кто траву стоптал,Да и кто шелковую?Приходили ходатаи —Женишки богатые!Там, на курганах, подвыпившие родичи будто праздновали новую свадьбу всех умерших и возродившихся, а здесь, на городище, все замерло навек, и только кусты бузины, выросшие на пожарищах, исподтишка следили за двумя живыми, зачем-то сюда забредшими.

— Пойдем отсюда. — Велем взял Дивляну за руку. — И правда, дождемся тут упыря какого, чего доброго…

— Пойдем только на Волхов глянем. — Дивляна потянула его в другую сторону. — Посмотрим, куда идет. Вдруг опять — на полудень?

— Темно уже. Назад поплывем — и увидим.

— Нет, я отсюда хочу.

— Зачем тебе, егоза ты неугомонная!

— Как ты не понимаешь, Велем! — Дивляна оглянулась. — А, да где тебе! Ты мужчина.