Огнедева

В первые мгновения Вышеслав не догадался связать с ним неожиданное появление в Словенске Домагостевой дочери, но едва ли это надолго…

Однако ни подтвердить, ни опровергнуть слова Остряны поначалу не удалось. Сама Добролюта встретила знатных гостей в воротах святилища и решительно отказалась пропустить к девушке."

"— Больна она, Невея ее мучает, — отвечала она, загораживая узкий проход священных резных ворот своим довольно крупным телом. — Боровита с ней осталась, гонит из нее болезнь-хворобу. Куда там смотреть, брате, — и мы-то близко подходить боимся. Не дитя малое, знаешь ведь — пока Боровита хворобу не выгонит да на дерево сухое не отнесет, там не запечатает, никому близко быть нельзя, а не то Невея на тебя и перекинется.

— Но ты хоть скажи, сестра, Тепляна она или Дивомила?

— Девушка Гостивитова рода, это могу сказать, — уклончиво отвечала Добролюта.

— Они обе Гостивитова рода! Но все же которая из двух? Ты знать должна, ведь Дивомила, Домагостева дочь, на Прибыниной свадьбе прошлой осенью тут была!

— Не до того мне было тогда, чтобы девиц разглядывать.

— Так дай я сам посмотрю!

— Нельзя никому к ней входить!

Вышеслав напирал, лез в ворота, но Добролюта не шутя преградила ему путь своим телом, ухватившись обеими руками за резные воротные столбы, представлявшие собой идолов богинь-Рожаниц. Выпихивать старшую жрицу племенного святилища Вышеслав все же не посмел. На упрямую сестру он злился, но браниться с ней при скоплении народа не стал, опасаясь, что верх все равно останется за ней. Добролюта была старше его на пару лет, а уродилась такая же крупная и сильная, как и он, и Вышеслав до сих пор не то чтобы робел перед ней, но спорить со старшей сестрой не любил. Да и все четыре сына пошли в нее — крепкие, рослые и упрямые. Теперь они, лбы здоровые, уже с бородами и в полудлинных рубахах женатых мужиков, околачивались рядом, сами как столбы святилища. Добролюта женила всех их лет в семнадцать, без сожалений на свадьбе старшего передав свой женский пояс первой невестке, и с тех пор сосредоточила все силы на службе богиням.

И Вышеславу пришлось отступить. Он отправился восвояси в Словенск, но наказал немедленно дать ему знать, как только можно будет видеть найденную девушку или насчет нее выяснится что-то определенное. От слухов о золотых руках и серебряных ногах он отмахивался. Не в этом суть, будь у нее хоть рога на голове, как у самой Небесной Елени![36] А вот если новой Девой Ильмерой окажется дочь Домагостя ладожского, его давнего соперника, это очень важно! С одной стороны, это хорошо, а с другой — очень плохо, и необходимо было как следует все обдумать.

Вольга же не ушел вместе с ним.