Огнедева

Так это что, о ней говорят? Она понимала, что отец рассуждает здраво: Яромилу Ладога не отпускает, и это неудивительно, ведь Велеська еще мала, как им, ее сестрам, не знать? Но к окончанию его речи она не была готова. Хотя ведь знала, что незамужних дочерей у отца только три и еще одной невесты взять негде… Но… О чем речь? Какой князь Аскольд? Какой еще сговор, какой Киев, если она почти что уже замужем за Вольгой? Дивляна не понимала сейчас того, что она стала женой Вольги пока только в своем воображении, а для Домагостя этот брак — лишь один из нескольких замыслов о ее судьбе. И ничто пока не мешает ему решить по-другому, раз уж возникла такая необходимость.

— Но как же… — только и прошептала Дивляна, да и то ее услышали разве что подвески в ожерелье.

Голос пропал, мысли разбежались, она даже не могла ничего ответить. Ее сковало дикое напряжение, хотелось вскочить, грохнуть чем-нибудь, разбить что-нибудь большое, закричать, чтобы по всей Ладоге было слышно, — и нельзя было пошевелиться. Невыплеснувшиеся чувства и несказанные слова распирали ее, горло перехватило, от возмущения на глазах выступали слезы, но она боялась двинуться, как будто от резкого движения могла сломаться.

— Ну, что скажешь? — Домагость взял ее за руку.

Он принял решение, но ему все-таки хотелось знать, что об этом думает его дочь.

— Я ведь понимаю, дочка, что страшно тебе, — продолжал он. — Ты знаешь, что с серебром совсем плохо нынче. Раньше по одной куне за шеляг давали, а теперь уж по две просят. Если дальше так пойдет, то забудем, какое оно, серебро это, и останемся со своими кунами… Да что мы, чудины, что ли? А через полянскую землю и шелка, и аксамиты покупать можно, и паволоки, и серебро, и золото, и узорочья разные, и вина. Да чего только ни купишь! От Киева туда прямая дорога. Будем сами, без варягов, туда куниц и меды возить, на серебро и шелка менять. Разбогатеем, город построим, как в Любше был, чтобы никакие находники нам не страшны были. Понимаешь, сколько всего от тебя зависит? Да и тебе хорошо — княгиней станешь. Князь — это ведь тебе не банная затычка, жених знатный! Род твой того достоин, ждут тебя почет и уважение. Вон, мать нагадала, что пойдет от тебя могучий род и многие земли ему будут подвластны.

Дивляна молчала и почти не слушала, что он говорит, до ее сознания ничего из его слов не доходило. Она понимала только одно: отец даже не упоминает о Вольге, не берет его в расчет, будто никакого плесковского княжича век здесь не бывало… Да и почему он должен с ним считаться? Она будто шла по льду, а потом лед вдруг растаял под ногами — и она рухнула в воду.