Огнедева

Дальше толпились какие-то дальние родственницы, но Яромилы не было — а уж ее голову и косу, сияющую червонным золотом, не заметить трудно. Почему ее нет? Одд был разочарован и чувствовал, что без нее праздник Середины Лета утратит для него половину смысла и почти все веселье. Он хотел видеть ее и испытывал какое-то лихорадочное нетерпение, все время оглядывая домочадцев воеводы в надежде, что она вдруг чудом появится.

Огромная толпа затихла, затаила дыхание, ожидая появления солнца. Вот первые лучи заиграли у края небосклона; Милорада подняла руки, приветствуя светило, и громко запела:

И по этому знаку толпа подхватила сотней голосов:

Священное имя Лели звенело, разносясь над берегами, над водой, улетая к самому солнцу, и вот уже казалось, что небо, земля, вода — весь белый свет — тысячей голосов славит богиню весеннего расцвета и призывает ее. Сегодня был день ее наибольшей силы и прощания с ней, день ее наивысшего торжества и гибели — вернее, претворения в нечто новое. Слезы выступали на глазах от пронзительного чувства радости — Леля была здесь, она вошла в людские сердца и улыбалась каждому из глубин его собственной души.

— Здоровы будьте, люди добрые! — начал Домагость, когда смолкли крики, приветствующие солнце. — Сегодня у нас светел праздник, честна Купала! А что днесь сделано, то пропало, днесь нам не сеяти, не жати, днесь нам звонки песни пети да сладки меды пити, честну Купалу славити!

— Подымемся мы на гору высокую, — подхватила за ним Милорада, — запалим мы огни палючие, покатим колеса огненны, да во быстры воды бегучие. Како солнце утром на гору вздымается, како ввечеру со горы скатается, матушке Сырой Земле слава!

— Гой! Купала! Слава! — вразнобой восторженно орали люди, после всех тревог дождавшиеся наконец самого светлого и радостного праздника в году.

Прокричав славления земле и воде, потом Красну Солнышку, потом Волхову-батюшке, общему отцу и кормильцу всех волховских словен, под предводительством той же Милорады народ пошел собирать травы, которые в этот день достигают наибольшей силы. С ней отправились в основном женщины и подростки, — но и многие из мужчин охотно к ним присоединились. Всякие работы в этот священный день запрещались, весь он был отдан только гуляньям, обрядам, славлению земли и ее богов."

"Многие викинги из дружины Одда тоже пошли в лес — отчего же не прогуляться в такой прекрасный день, да еще в обществе нарядных женщин, поющих веселые песни? В Северных странах его называли Днем Середины Лета и отмечали почти так же, поэтому варяги хорошо понимали смысл происходящего.