Огнедева

Ревущая волна накатилась, толкнула с нечеловеческой силой — клинки застучали по щитам, будто град, кто-то упал, в ряду образовались промежутки, строй разорвался. Почти не оказывая сопротивления, лишенные вождя свей побежали, а халейги и ладожане, все так же вопя, преследовали бегущих. Позади толпы оставались лежать на мокрой земле десятки тел, струи дождевой воды скатывались с блестящих шлемов. Ближе всех к кораблям лежало тело Иггвальда, лицом в землю, и хлещущий дождь уже вымыл кровь из его ран.

Окончания поединка Яромиле увидеть не удалось. Когда Иггвальд упал, а Одд вскинул меч, чтобы обрушить его на шею поверженного врага, блеск меча, отразившего молнию, словно пронзил саму Яромилу. Меч опустился, и она содрогнулась под ударом невидимой силы; из ее груди вырвался крик, и все силы разом ее оставили. Божество ушло, и она, почти теряя сознание, осела на доски корабельного днища. Точно сквозь сон она слышала крики, чувствовала потоки воды, бегущие по лицу; потом кто-то поднял ее, чем-то накрыл, куда-то понес…

Очнувшись, она обнаружила себя лежащей в одной из клетей у порогов. В открытую дверь проникало немного сумеречного света, и слышно было, что дождь все еще идет. Прямо на полу, тесно прижавшись друг другу, сидело множество людей — ладожане и халейги вперемешку. Все были возбуждены, говорили разом, обсуждая битву, и все понимали друг друга, даже те, кому раньше не приходилось вести бесед на чужом языке.

Кто-то держал ее за руку теплой жесткой рукой, чей-то знакомый голос звал ее. В первый миг показалось, что к ней обращаются на родном языке, но потом она перестала понимать. И уже после того Яромила осознала, что это северный язык.

— Йармиль! Ты слышишь меня? Возвращайся!

Яромила открыла глаза. Она лежала на земляном полу клети, на подстеленных наспех плащах, а над ней склонился Одд — еще в кольчуге, но без шлема, с мокрыми светлыми волосами, прилипшими ко лбу. В первый миг вид его так испугал ее, что она вздрогнула и отшатнулась. И осознала, что шлема на ней, слава чурам, уже нет, но кольчуга еще оставалась, и оттого даже пошевелиться не было сил.

— Ты очнулась! Слава богам! — Одд перевел дыхание. — Я знал, что это непростое испытание для вас, но верил, что вы справитесь. Ты вернулась, Йармиль, все в порядке. Приподнимись, я сниму с тебя кольчугу.

Он помог ей сесть и вдвоем с Коллем стянул с нее «платье валькирий». Доброня подал ей кринку с водой, и Яромила жадно принялась пить. Рядом сидела Дивляна, тоже уже без кольчуги, растрепанная, как кикимора; ее обнимал Вольга и что-то шептал на ухо.

Яромила отдала кринку в чьи-то с готовностью протянутые ладони и провела руками по волосам, стараясь прийти в себя."

"— Ты на самом деле была Торгерд, — шепнул Одд, приблизив к ней лицо. — Потому у нас все получилось.