Небо в огне

"Земля! Где земля? Далеко ли? Близко ли? Скорей, скорей, уходит время!"

"Нельзя скорее, надо медленней... Развалится машина..."

О, голос разума! Как ненавидел я его в эти мгновения! Нельзя скорее самолет развалится; нельзя медленней — можно врезаться в землю...

"Пропади ты пропадом! К черту разум. Может быть, все обойдется и самолет не развалится? Я хочу жить..."

"Ты хочешь жить в плену? — это голос разума. Холодный, жесткий голос. — Ты хочешь, чтобы враг торжествовал?"

"Пле-е-ен?! — Я внутренне содрогнулся от ужаса. — Нет, лучше смерть!"

"Так говорят только трусы. Мужественные борются!"

"Трус?! Ладно. Конечно, я боюсь плена, я не хочу, чтобы враг торжествовал, и поэтому буду бороться!"

Обеими руками вцепился в штурвал и потянул на себя: руль подался легко, словно плоскости его находились в безвоздушном пространстве.

"Все! Конец... Перебиты тросы... Надо прыгать..."

"Прыгать?! Куда, в плен?.."

Опять этот разум! Вспоминаю: заложил ли я девятый патрон "для себя" в ствол пистолета? Да, заложил.

"Тогда зачем же прыгать?"

Разум смеется надо мной. Он ловит меня на наивной хитрости, он уличает меня в нерешительности.

В бессильной ярости толкаю штурвал от себя и вдруг чувствую, что он живой! Дрожит чуть-чуть под слабыми ударами воздушных струй. Значит, целы тросы! Значит, аэродинамическая тень...

Рву штурвалом на себя. Опять от себя.

Страх отодвинулся: я занят. Весь интерес моей жизни сейчас заключен только в том, чтобы зацепить рулем высоты побольше воздуха. Ага, наконец-то! Я торжествую. Самолет задрожал, застонал, руки налились упругостью.

Теперь надо тянуть штурвал на себя. Медленно-медленно. В груди холодный комок. Это страх. Он твердит свое: "Скорей! Скорей! Близко земля!"

"Медленней, медленней! — возражает разум. — Развалится самолет. Плен..."

Плен — это страшнее смерти. Весь холодея в ожидании удара о землю, миллиметровым движением тяну на себя упруго дрожащий штурвал. На плечи наваливается тяжесть. Все больше и больше. Штурвал вот-вот вырвется из рук. Держу. Продолжаю тянуть. В глазах — красная пелена. Голова, словно налитая свинцом, склоняется на грудь... Секунда, другая, третья... Я задыхаюсь. Вот-вот удар.

И вдруг разом — облегчение, невесомость. Вышли!

Широким движением отдаю от себя штурвал и передвигаю вперед секторы управления газом. Всхлипнув, заурчали моторы. Бросаю взгляд на прибор. Триста метров!

Я весь обмяк. В душе сумятица: радостное недоумение, горделивое чувство победы (что — взяли!) — все вперемешку. С минуту сижу бездеятельно. Прихожу в себя. С приборной доски мне тускло подмигивают зелеными кошачьими глазами мои друзья-приборы. Мигают звезды над головой. Ветром щекочет ресницы. С трудом доходит до сознания: нет фонаря кабины. Очевидно, снесло взрывной волной.