Лондон в огне

 — За работу, прохвосты ленивые!

Позже, когда убрали со стола, Джон отправился во двор, где в пристройке его ждал соломенный тюфяк, а Марджери, жалуясь на головную боль, вскарабкалась по лестнице на чердак, госпожа Ноксон вышла из своей комнаты.

Кэт стояла на четвереньках у очага, сгребая золу.

— Все, как я и думала, — понизив голос, сообщила госпожа Ноксон. — В сундуке одно барахло, да и того раз-два и обчелся. Хотя чему тут удивляться? Бедного дядю еще в могилу не опустили, а в Барнабас-плейс слуги-пройдохи уже прикарманили все ценное!

Кэт поднялась с пола, отряхивая платье.

На локте у госпожи Ноксон висел плащ, а в руках она держала несколько предметов. Хозяйка небрежно бросила их на кухонный стол.

Кэт окинула взглядом все, что осталось от Джема. Потускневшая и помятая серебряная чаша, которую ему подарили на крещение. Саржевый камзол — его Джем надевал по воскресеньям. А эту Библию он читал по вечерам, поднося книгу к самым глазам. Рядом с ней — миска: мать Кэт бросила ее в мусорную кучу у дома на Боу-лейн, а Джем взял ее себе, рассудив, что она еще пригодна для использования. И Хефциба: эту куклу Джем смастерил для Кэт, когда она была еще так мала, что считала Джема отцом.

«У всех имен есть значения, — объяснял ей Джем: в прежние времена он приобрел немало знаний и умел переводить слова с латыни, греческого и даже иврита. — „Хефциба“ значит „ты моя радость“. А еще — та, кого я оберегаю».

Даже тогда Кэт почувствовала, что Джем говорит не о кукле, а о ней.

— Вот и все имущество, — произнесла госпожа Ноксон. — Можешь себе представить? Человек почти ничего не нажил. — После короткой заминки она понизила голос. — Случайно, не знаешь, было ли у него еще что-нибудь?

— Не хватает альманаха, — заметила Кэт. — Джем всегда им пользовался. Я каждый год покупала ему новый.

Госпожа Ноксон фыркнула:

— Он верил во всякие прорицания и прочую чушь? Сейчас все астрологи твердят, будто предвидели Пожар, так что же они нам заранее о нем не сказали? Тогда бы уж и дядю предостерегли насчет… — Хозяйка осеклась и отвернулась от стоявшей на столе свечи. — Но теперь это дело прошлое. Дядя в какие только выдумки не верил, да и, если уж на то пошло, твой отец тоже. — Она кивнула на скромное имущество Джема. — Твоя кукла?

— Да, госпожа. Он смастерил ее для меня. А когда я стала слишком большой для игрушек, Джем сказал, что будет ее хранить. — Кэт сглотнула ком в горле. — Хотел передать ее моим детям.

— Раз так, возьми куклу себе.

— У меня не будет детей.

— А я говорю — бери.

Кэт взяла в руки до боли знакомую игрушку. На голове Хефцибы остались следы зубов: вкус дерева отчего-то действовал на Кэт успокаивающе.

— У тебя нет сундука для вещей, — с укоризной в голосе заметила госпожа Ноксон: у каждого слуги должен быть сундук.