Лондон в огне

— Он в саду?

— Да кто ж его знает?

Я с трудом сдержал гнев: эта женщина говорила о моем батюшке, будто о загулявшей собаке.

— Давно он вышел из дома, госпожа?

— Когда начинало темнеть.

Я глянул на колышки у двери:

— Без шляпы? Без плаща?

Госпожа Ральстон пожала плечами:

— Я ему не мать. Он взрослый человек.

Я повернулся к двери.

— Господин Ральстон недоволен, — сказала мне в спину госпожа Ральстон. — Он принял решение: вашему отцу здесь не место. Вы уплатили за комнату до будущей пятницы, ну а после этого срока ищите другое жилье.

В саду было прохладно, здесь до меня долетали запахи с реки. Шел мелкий дождь, и эта морось ощущалась как легкое, ласковое прикосновение. Тучи скрывали звезды.

Мои глаза привыкли к сумеркам. Сад, в котором господин Ральстон выращивал фрукты на продажу, отличался удивительной симметричностью, ведь хозяин по природе своей любил порядок. Я медленно ходил взад-вперед по длинным прямым дорожкам, полагаясь не только на зрение, но и на память. Бродя по саду, я звал батюшку.

По обе стороны от меня виднелись грядки, на которых господин Ральстон выращивал овощи, зелень и вообще все, что годилось для салата. Наконец я зашел во фруктовый сад, занимавший больше четверти от всего надела Ральстонов. Яблони, груши, сливы стояли вдоль южной стены ровным строем, точно кавалерия «железнобоких»[11] на параде.

— Сын мой! Сын мой!

Отец сидел на мокрой земле, прислонившись к стволу одного из штамбовых деревьев.

— Это яблоня, — стуча зубами от холода, выговорил батюшка.

— Да, отец. Пойдемте в дом.

— Яблоня. Ева отведала плод с ее ветви и навлекла вечное проклятие и на себя, и на все колена рода человеческого, вышедшие из ее чрева.

— Уже поздно, сэр. Дайте я помогу вам встать."

"Руки и ноги отца окоченели. Цепляясь за мое предплечье, он с трудом поднялся с земли. Его тщедушное тело оказалось неожиданно тяжелым. Я повел его обратно в коттедж, он еле брел, пошатываясь. Когда мы добрались до кухни, там было темно: Ральстоны ушли спать и забрали с собой свечу. Но тлевшие в очаге угли еще светились. Я зажег тонкую свечу от уголька и при ее свете отыскал на комоде наш подсвечник.

— Король приближается, — объявил батюшка.

— Да, сэр. — Я переставил стул поближе к очагу и подвел к нему отца. — Садитесь.

Я принес его плащ и набросил старику на плечи.

— Не выходите больше из дома после наступления темноты. К тому же холодает. А если куда-то собираетесь, обязательно надевайте плащ и шляпу.

— Да, — согласился отец. — А как же иначе? Вовсе незачем мне об этом напоминать.

Его голос прозвучал резко и уверенно, совсем как в былые времена.

Я спросил:

— Скажите, сэр, вы знаете человека по фамилии Колдридж?

— Колдридж? Нет.

— Может быть, вы слышали о нем?

— Нет.