Офисный тиран

В десять часов утра гости и жители города не торопились к морю, и от этого было хорошо. Море любило одиночество.

— Сварим вечером глинтвейн? — повернулась к Воровскому Лиза.

— Обязательно. Позавтракаем в ресторанчике у моря, а потом отправимся на рынок. Нам нужна елка и игрушки. Ты же хочешь праздник?

— Очень хочу. И купим что-нибудь вкусное.

— Купим.

Лиза смотрит на него и улыбается.

— В камине попробуем огонь развести?

— Чтобы спалить спальню?

— Почему сразу спалить?

— Я разводил огонь в камине только один раз, и то в юности. Предпочитаю искусственные.

— Значит, вместо огня у нас будет пустой камин.

— Попробуем, но огонь не обещаю… о, смотри. Ресторанчик открылся. Идем завтракать.

— Идем, — оживилась Лиза.

Взявшись за руки, они бодро зашагали наверх, к ресторанчику. Воровский открыл дверь, и под звон музыки ветра на входе пропустил Лизу внутрь.

Они нашли столик у самого окна и быстро сделали заказ.

Скоро им принесли горячую лазанью и вино.

Вино расслабляло, праздничная атмосфера настраивала на отдых.

— Знаешь, — глядя вдаль, задумчиво произнесла Лиза. — Я впервые за долгое время чувствую себя счастливой.

Воровский коснулся ее руки и улыбнулся.

— Знаешь, я тоже, — признался он.

— А ты… никогда не был женат?

— Был.

— А почему развелся?

— Я не разводился. Моя семья погибла.

— Прости, я не знала…

Лиза испуганно сжала его крепкие пальцы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍"

"— Да все нормально, — грустно вздохнул он. — Сына забыть не могу только. Пять лет уже прошло с того дня, как было совершено покушение. А мой Тима так и стоит перед глазами. И его крик в ушах звенит. Последний крик перед смертью.

— На твою семью было совершено покушение?

— Да. Самое страшное, что заказали меня, и что-то пошло не так. Снайпер струхнул и начал палить без разбора. Жена и сын погибли, а я провалялся в коме почти месяц. Лучше бы меня завалили, честное слово…

— Мне очень жаль…

Воровский вздохнул и тоже уставился на море. Больно. Как же больно в груди. Никуда не денешься от этой боли. Все бы отдал, чтобы сын выжил. Жизнь бы свою отдал, деньги, все, до копейки… Если бы был хотя бы один шанс, поменялся бы с шестилетним Тимой местами с легкостью. Даже сейчас, спустя пять лет. Гнил бы там, под землей, а сын пусть бы жил.

Лиза взяла его руку и приложила к своей щеке. Он взглянул на нее и притянул к себе.

— Я рад, что ты сегодня здесь со мной. С тобой я оживаю.

— И я…

В глазах блеснули слезы. Она с нежностью прильнула к нему. Он поглаживал ее спину, плечи, и ощущал, как становится легче. Тупая безысходность понемногу отступала. Сердце заполняло тепло. Есть Лиза. Как же хорошо, что она есть. Что они есть.