Офисный тиран

Телефон сел, и я не могу связаться с Воровским. От этого тревожно.

А еще я чувствую себя жутко уставшей. Но быстро освежаю губы помадой и расчесываю волосы. На мне черное платье-миди из мягкой шерсти. Остальные вещи безнадежно смяты в дорожном чемодане, придется идти в этом. Достаю черные туфли на высокой шпильке – ужин заказан в ресторане на первом этаже, можно позволить себе идти в туфлях. Пытаюсь загрузить телефон, но зарядка на нуле. Успеваю только подключить его к розетке возле кровати, как стук в дверь извещает, что за мной пришли.

Сердце замирает от страха, что там Азуле. Но нет – тот же самый охранник.

— Я провожу вас в ресторан, — мягко сообщает он.

— Да, конечно.

Я беру  с собой сумочку  и иду за ним следом.

Ресторан почти пуст. Играет легкий лаундж. За большим круглым столом я замечаю Азуле в компании трех бизнесменов. Они ведут неспешную беседу на французском языке. Речь идет об акциях. Азуле с усмешкой рассказывает о русских трейдерах, ничего не смыслящих в ставках и прибыли.

«Мой русский партнер понимает лишь в одном – в женщинах. Даже не представляете, какую красавицу я встретил вчера в его городе».

— О, Лизья! — заметив меня, взмахивает рукой Жан-Пьер. — Иди к нам, ма шо ле.

Я улыбаюсь и подхожу ближе. Французы оживляются. Мне отодвигают стул, подносят меню и вот уже официант торопится с бутылкой дорогого шампанского.

— Действительно, прекрасная женщина, — восхищенно произносит грузный подельник Жана-Пьера с густой бородой. — А в остальном, согласен, русские трейдеры ан фо (полные дураки).

Они с Азуле переглядываются и едко смеются.

Мне становится обидно за Воровского. Пусть он и продажный, но все равно. Я не знала, что бизнесмены могут насмехаться вот так, за спиной. А ведь Воровский постарался оказать Азуле поистине радушный прием. Он всеми возможными способами втягивал меня в аферу с работой, лишь бы ублажить требования французского партнера. И я ни разу не слышала от Воровского, что Азуле полный дурак.

Медленно пью шампанское и пытаюсь уяснить, для чего же меня заставили прилететь в Москву в канун нового года. Спросить при коллегах Азуле не решаюсь, и понемногу начинаю раздражаться. Видимо, французы забыли, что я тоже владею их языком и понимаю, о чем они беседуют.

Приносят горячее, но у меня нет аппетита. Я размышляю, где может быть Воровский. Он должен был зарегистрироваться в этой же гостинице. Значит, у меня есть шанс связаться с ним. Вот только узнаю, что от меня нужно Азуле.

Ближе к полуночи французы, окончательно захмелев, начинают расходиться. А я так и не выяснила, для чего здесь сижу.

— Господин Азуле, — когда мой престарелый босс поднимается из-за стола, осмеливаюсь задать вопрос я.