Офисный тиран

«Хочешь избавиться от него, не соглашайся», — шепнула мне психотерапевт. Он была уже немолода, имела опыт общения с жертвами насилия, и ее шепот раскрыл мне глаза. Я вдруг поняла – если вернусь сейчас домой, Олег меня убьет. Никому будет не интересно, отчего погибла красивая девушка Лиза, так обожаемая своим состоятельным мужем. Он будет театрально рыдать на моих похоронах, а потом найдет новую жену. Ему все сойдет с рук.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Хочешь избавиться от него, не соглашайся».

Олег орал, а я, стиснув, зубы, судорожно впивалась обеими руками в психотерапевта, мысленно умоляя ее не оставлять меня одну.

Она едва заметно кивнула, и бесстрашно обернулась к моему мужу.

— Разве вы не видите, в каком состоянии находится ваша жена? Ей требуется медицинская помощь.

— Помощь ей в состоянии оказать дома!

— У нее сломаны три ребра!

— Ничего страшного, ребра быстро срастаются!

— Если вы не отправитесь домой, нам придется подать рапорт в полицию, — твердо произнесла она.

Слово «полиция» немного остудила пыл брызжущего яростью Олега. Он хлопнул дверью палаты.

Я знала все его ходы наперед. Он покинул палату, чтобы поднять на ноги всех знакомых шишек. А потом вернуться за мной.

— Он не отпустит меня… у него среди полицейских полно знакомых, — судорожно всхлипнув, проговорила я.

— Как давно продолжается насилие в вашей семье? — пропустив мимо ушей мою фразу, внимательно посмотрела на меня усталыми глазами терапевт.

— Последние два года…

— Два года?! Почему же ты молчала?! У тебя нет родных?

— Есть… но Олег, он все контролирует. И звонки, и то, куда я хожу… какие фотографии выкладываю в социальные сети… А мама и папа у меня в другом городе. Они обычные люди. Живут от зарплаты до зарплаты. Не хочу, чтобы кто-то из них инфаркт получил…

— Сколько тебе лет, девочка?

— Двадцать пять.

— Ты молодая, красивая. У тебя вся жизнь впереди. А эта мразь тебя доломает. Знаешь, сколько таких, как ты – красивых и сломанных, с безжизненными взглядами – пытаются начать заново в нашем центре реабилитации?... А сколько не дошли и просто погибли от рук подонков-мужей, возомнивших себя богами, имеющими право распоряжаться женами, как пожелают, знаешь?..

— Помогите мне…

Я плакала. Горько и безутешно, захлебываясь собственными слезами и не имея возможности шевелиться из-за сломанных ребер.

— Мы вызовем полицию. О случаях насилия сотрудники обязаны докладывать полицейским. Потом тебя могут переправить в наш центр реабилитации. Но запомни – позволишь ему хоть раз вымолить прощение, приговор тебе подписан.

Я вцепилась в ее руку так, будто от этого зависела моя жизнь.