Офицерская доблесть

Чечен взглянул на них, увидел на подоконнике приготовленный для него шприц, ввел наркотик и себе, на этот раз испытав удар желанного наслаждения. Через минуту боевики с блестящими расширившимися зрачками были готовы на все, что угодно. Для них реальность отошла в сторону, и теперь они находились в состоянии дикого возбуждения, убившего страх и любую мысль, кроме той, которую до укола вдолбил им в головы командир. Они разбежались по этажу, присоединившись к бойцам охраны. И в это время пошла атака второго отделения разведывательной группы спецназа. Первым залпом бандитам и охранникам удалось приземлить наступающих, подранив двоих, что вызвало у одурманенных наркотой боевиков крики радости. Они орали «Аллах Акбар!». Охранники с удивлением смотрели на своих «помощников». А те, вдруг направив стволы на бойцов охраны, хладнокровно и смеясь, расстреляли их, повторив свое неизменное «Аллах Акбар!». Но недолго радовались бандиты. Удары переносных огнеметов «шмель» в секунды заживо сожгли троих из них! Четвертому, а именно Мабруку, удалось выпрыгнуть из комнаты в коридор, и он, помня инструкции Хамиса, рванулся в подвал, к заветной черной металлической двери. Но… та оказалась наглухо закрытой. Мабрук сначала не понял, что произошло. Почему дверь закрыта, ведь Хамис говорил, что вход в подземелье будет открыт. Обманул, собака. Обманул, приговорив своего же боевого товарища, которого называл братом, на смерть. Мабрук, подняв голову, заорал в потолок. Этот крик услышал старший лейтенант Грачев, который вместе со своим отделением зачищал подвал. Офицер рванулся на этот крик и увидел боевика с автоматом в руке у железной двери. Тот оборвал вопль отчаяния, переведя взгляд на спецназовца:

– Взять захотел, гяур? Возьми!

И вскинул автомат."

"Грачев, не сходя с места, выстрелил. Пули его бесшумного «вала» отбросили тело боевика на черную дверь. Мабрук задергался в судорогах. Офицер же пошел по коридору дальше, готовый в любую минуту и на любое движение открыть огонь. В 18.00 с бандой прикрытия особняка было покончено, и офицеры разведывательной группы вышли на открытое пространство, одновременно следя за территорией усадьбы.

Старший лейтенант Молчун вызвал Калинина:

– Центр! Я – Вьюн!

– Да, Вьюн!

– Сопротивление бандитов в усадьбе Аракевича подавлено.

– Каковы результаты столкновения, не считая двух наших «трехсотых»?

– Уничтожено восемь боевиков, правда, четверо из них наши, русские, похоже, из штатской охраны усадьбы. Но они вели огонь по нам, и времени делить противника на чужих и не очень у меня не было! В остальном усадьба чиста. Пожар, начавшийся разгораться в одном доме после применения наших «шмелей», локализован.