Офицер: Офицер. Тактик. Стратег (сборник)

— Как ваш «Мастер и Маргарита»? — Кирилл, не напрягаясь, переставил массивное кресло поближе и сел.

— Хм… — Михаил Афанасьевич округлил глаза. — Я вроде кроме жены его никому не показывал.

— Мой друг утверждает, что рукописи не горят. — Кирилл покачал головой. — Кстати, я, наверное, могу поспособствовать изданию вашего романа. Замечательная вещь получилась. А как ваша болезнь?

— Да вот, после лечения в Швейцарии все нормализовалось. — Булгаков на мгновение замер, но потом, вдруг улыбнувшись каким-то своим мыслям, успокоился. — Кстати, не проясните? Мне по секрету сказали, что решение направить меня на лечение было принято там, — писатель качнул головой вверх, намекая на руководство СССР.

— Не в курсе. — Новиков пожал плечами. — Но в сущности, какая разница? Вы живы, здоровы и напишете еще много хороших книг. Только не лезьте глубоко в эзотерику. Там сам черт ногу сломит, а уж человек-то и подавно.

— Не скажите, Кирилл Андреевич. — Мессинг, оседлавший любимого конька, воздел палец вверх и поучительно заметил. — Есть в нашем мире вещи, увидеть которые может только тот, кто лезет в эту самую эзотерику.

— А смысл? — Новиков усмехнулся. — Загадок вокруг море. Та же письменность майя до сих пор не расшифрована, чего уж говорить о других загадках. А в основном люди лезут во всякие тайные знания, чтобы потешить свое чувство превосходства. Смотрите, граждане, какой я необычный. Совершенно точно знаю, что если есть в ком-то необычная сила или способность, которая необъяснима с точки зрения науки, то сидит такой человек тихо и особенно не выпендривается. Но мы говорим о мистике, а вот то, что так замечательно получается у вас, Михаил Афанасьевич, это мистерии и притчи. Я, боюсь, такого таланта и не припомню среди почивших и живых писателей.

— Спасибо. — Булгаков, которого нечасто хвалили, даже зарделся от удовольствия.

— Кстати, захотите написать что-то о мистерии современной войны, милости просим. Провезем по фронтам, может, даже за линией фронта побываете.

— Вы сейчас о спецназе? — Булгаков заинтересованно прищурился.

— Нет. То есть и о нем тоже. Но в основном о рабочем классе войны. Артиллеристах, танкистах, пехоте, летчиках и всех, кто обеспечивает работу этого огромного механизма. Понимаете, война — это всегда существование на грани. Жизни и смерти как минимум. На пределе сил и возможностей. И мистерии там, конечно же, больше, чем в мирной жизни. Знаете, когда обычный парень с помощью шомпола и саперной лопатки заставляет стрелять пушку со снятым затвором и прицелом, целясь через ствол, и при этом выбивает роту танков[468] — это, согласитесь, впечатляет. — Новиков достал из кармана визитницу и, вынув простую картонную визитку с телефоном, протянул ее литератору. — Как созреете, позвоните.