💎Офень флая федьма

— Почему он зеленый-то местами? — пробормотала Клара, указав на те места, где сквозь бинты просачивалась мазь, которой я щедро демоняку намазала.

— Так надо, тетя, — Катя улыбнулась. — Он же мумия, гниет.

Глаза копытного расширились до обеденных плошек, в которых в таверне лапшу подаю. Хорошо, что он обездвижен. Иначе…

— Так, все, хватит с меня фараонов! — прервал нас Клещ. — Обыск закончен, ничего предосудительного не обнаружено! Госпожа Клара, идемте в участок, составим актик и…

— А таверна? — взбеленилась это бледная немощь. — А сад? А…

— Все досматривайте, чего уж там, — щедро разрешила им. — Чтобы не говорили потом, что труп мужа у меня в поленнице или в хладнике мясном лежал. Досконально все проверьте, любые двери для вас открыты. Чувствуйте себя, как дома, и не забывайте, что в гостях!

Незваные гости удалились. Я протяжно выдохнула. Если явится еще кто-нибудь, приму меры. Схвачу метлу и улечу куда-нибудь подальше, на Луну, к примеру. Там, поди, нет никого. Побуду в одиночестве и спокойствии!

— Мамочка! — Маша подергала за руку.

— Что, милая? — посмотрела на кроху.

— А где ты его достала?

— Ну этого, — она указала на демона. — Где ты такую игрушку нам нашла?

— Сама смастерила, — подавилась смешком. — Из того, что под рукой было, и слепила.

Заметила, что глаза демона сузились до узких щелочек, налившихся алой яростью. Ничего, пусть серчает, пока под заклинанием. Сейчас он не опаснее спящего крольчонка. А когда очнется…

Усмехнулась, обняв детей. А когда копытный очнется, я с него за все спрошу. И за варенье, и за шафран, и за мои нервы. За все ответит, паразит рогатый!

Я поправила одеяльца на двойняшках. Наконец-то этот день закончился. Что и как бы ни было, мы справились. Справились вместе — потому что мы семья. Пусть я не родная мать им. Что с того? Люблю-то как своих. Остальное значения не имеет. Жаль, что они ценны только мне. Тимьян и не думал никогда о тех, кого привел на этот свет. А главное, ребятишки даже не спросили, где их отец. Уже весомый показатель, обо всем говорящий.

Раньше оправдывала его, говорила себе, что мужчины более сухи к детям. Не умеют они сюсюкать или проявлять любовь. Ведь и сама выросла без отца, откуда знать, каким он должно быть? Но со временем поняла, что одно дело не уметь, другое дело попросту не хотеть, наплевать на то, что у тебя есть те, кому позарез нужна твоя любовь.

Хорошо, что больше Тима нет в нашей жизни. Впереди сложный период, верно. Просто не будет. Но потом все наладится. Я разведусь. Дети останутся со мной. Таверна расцветет. А еще — мне удастся избавиться от этого щемящего чувства в груди — разбитого сердца.

Я выплачу Тимьяна из него. Полью горькими слезами свои подушки — когда никто не видит и не надо быть самой сильной. Выплачу боль из души.