Купель Офелии

Последний отравился грибами…»

Неужели Руслан Белгородский и есть главный сценарист кровавой постановки? Догадался, что жена и лучший друг собираются его кинуть, имитировал срочный отъезд, а сам благополучно приехал сюда и решил предателей проучить.

За основу сценария взята реальная трагическая история конезавода и легенда о мести духа графа другим владельцам «Алого». Порядок способов ухода на тот свет соблюдается строго: утопление, исчезновение, отравление… Убийца лишь позволяет себе некоторую импровизацию в выборе половой принадлежности жертв. Что дальше по сценарию?

«Возлюбленная графа благополучно пережила троих мужей, но не вынесла революции и наложила на себя руки. Кажется, она повесилась»."

"– Галка… – прошептал Терехин, сунул Офелию в люльку и бросился на кухню.

На полу, в молочной луже, валялась колба, приспособленная под бутылочку Чебурашки, отчетливо виднелись отпечатки мужских ботинок и следы женских туфелек. Никаких признаков волочения тела и борьбы. Вероятно, поэтесса просто испугалась и уронила бутылку с молоком на пол, потом успокоилась и пошла за своим убийцей, не подозревая, что ее ждет скорый конец.

Рванув на себя ящик разделочного стола, Ванька достал столовый нож. Оглядел себя и сунул нож обратно. Трясущейся рукой взял фонарик и запихал в карман.

Следы вели в парадную залу и там терялись, но Ванька знал, где искать призрака-убийцу.

По дороге в берлогу привидения Терехин разбудил Матильду и Казика, вручил ошарашенным влюбленным Офелию и осторожно поднялся по лестнице на второй этаж. Фонарь не понадобился. Сквозь дыры в крыше сочился лунный свет, помещение, заваленное всякой рухлядью и хламом, плавало в серебристой дымке и выглядело необитаемым. Проход загораживала куча тряпья, связанная веревкой в тюк. Было так тихо, что Ваньке на мгновенье показалось – он ошибся. Но тут до него донесся приглушенный вскрик.

Откинув тюк, он двинулся вперед, осторожно ступая по скрипучему полу. Остановился, осмотрелся – тишина, никаких следов. Пришлось включить фонарь. Скользнул лучом по стенам и заметил небольшую дверь, кажется, ведущую в одну из декоративных башен на крыше флигелей конезавода. Сердце в груди тревожно забилось. Без сомнения, вот оно, гнездо маньяка!

Терехин кинулся к двери, но споткнулся обо что-то и чуть не упал. Ругая себя за нерасторопность, нагнулся, поднял с пола узкую металлическую трубу, взвесил в руке, остался доволен и, низко пригнув голову, вошел в небольшое помещение полукруглой формы, освещенное голубоватым светом. Продюсер сидел в кресле к нему спиной, положив руки на подлокотники и пялился в монитор компьютера – смотрел какой-то фильм.

– Неплохо ты устроился, сволочь! – сказал Терехин.

Продюсер дернулся, заерзал в кресле и что-то замычал.