Одуванчик в тёмном саду

Но также знали, что один из них мог бы сам стать носителем сердца арахнидов, так что ее неприязнь ко мне казалась вполне естественной. Никаких вызывающих подозрение действий, никаких внутренних заговоров. Мои подданные по-прежнему были преданы мне, кроме одной безумной самки, которой я перешел дорогу, став морра арргроссом вместо ее сына.

Прекрасно. Одна безумная самка, да еще и разделенная с собственным гнездом, это не заговор внутри расы. Осталось только понять, с кем же спелась Рруззиана. На что рассчитывала? Не могла она провернуть весь заговор в одиночку. Ей же надо было как-то выйти на Аину, на Дину и ее гитару, надо было… М-да, получается, что помогали ей все же эльфы. Кто-то из них ненавидит меня настолько, что связался с арахнидкой. Черт… Что ж им неймется-то?! Я же, можно сказать, их от самих себя спасаю!

Ведь дорвутся до власти, устроят очередную войну, перебьют всех… Только сейчас за ними пойдет намного меньше людей, чем в первый раз. А еще через сто лет за ними не пошел бы никто. Ладно, через двести… И, черт побери, я доживу до этого дня!

— Морра арргросс? — в кабинет, после стука, просочился Вишал. Наг выглядел очень озабоченным и немного озадаченным: — Ваш секретарь, морра арргросс…

— Что с ним? — Началось… Черт… Неужели и Рид тоже?..

— Он словно спятил. Мы не можем его успокоить, он кидается на моих парней, грубит и лезет драться. Еле удалось его оглушить и связать. Мы его запрем в свободной камере? Пока в себя не придет?

— Да, заприте. Только тихо, чтобы никто не видел, даже Рремшшург. И парням скажи, чтобы помалкивали — все-таки он мой секретарь. Я потом его навещу вместе с Илом.

— Уверены, что Реми не стоит говорить? Может, он определит, что с ним?

Вишал был дружен с моим вторым советником, как и многие другие командиры. Им часто приходилось взаимодействовать. Именно поэтому о моих подозрениях насчет Рида и Рема знали только вампы — их ментально считать почти невозможно, тем более если они выставят щиты. Вот любого другого — запросто. А я не хотел спугнуть Рремшшурга раньше времени.

— Не надо. У него уже был такой приступ, я знаю, в чем дело. А Реми будет потом над Ридом подшучивать, сам понимаешь.

— Это у него из-за бабы, что ли? Перетрахит? — Вишал похабно ухмыльнулся, при этом незаметно с облегчением выдохнув.

— Короче, запри в камере и скажи своим, чтобы помалкивали. Считайте, что это государственная тайна, — я тоже подмигнул нагу, не отрицая и не подтверждая его версию. Но ему было и не надо. У змей бывают проблемы из-за перевозбуждения. Что-то со сцепкой… Я сильно не интересовался этой интимной подробностью. Почему бы не быть такой же у арахнидов?

— А! Чуть не забыл! Пока мы его вели, он все время бубнил о том, что предать — значит, умереть.