Одуванчик в тёмном саду

Почему несчастный? А вы видели когда-нибудь счастливых похмельных мужиков?

Здоровенный детина, потрясающего серо-стального цвета в тонкий белый узор, едва поместился в хрупкое на его фоне кресло и отчаянно щурил на меня воспаленные красные глаза с припухшими веками. Зелеными у него были только волосы, короткие, густые, курчавые, похожие на заросли мха на каменном валуне.

Одет гипотетический муж был в черные шаровары и такую же жилетку на голое тело, поэтому серые глыбы мускулов выпирали из этого одеяния, как прибрежные скалы в отлив. Белый узор, при ближайшем рассмотрении, оказался затейливой татуировкой. В целом, товарищ был фактурным, вот только его каменная физиономия то и дело болезненно кривилась, когда очередной яркий солнечный зайчик попадал в глаза.

Кроме того, несчастный то и дело сглатывал, нервно косясь на пустой кубок, стоявший на вычурном столике возле кресла. И морщился, стоило ему слишком резко шевельнуть головой. Короче, классика жанра — если вчера вечером было слишком хорошо, то сегодня утром лучше не просыпаться.

При виде меня бедолага попытался величественно выпрямиться и придать лицу значительно-внимательное выражение. Наверное, если бы я была первой в очереди, у него бы даже получилось. А сейчас крупные, чуть грубовато вылепленные, но довольно правильные черты скуластого лица с острым решительным подбородком только кривовато дернулись и явили мне картину полного и отупелого смирения перед судьбой.

Где ж ты так набрался вчера, болезный? И с кем? Учитывая, что ты — личный друг властелина… хи, неплохое вчера у повелителя вышло продолжение. Я-то спать пошла, точнее поехала на пауке. А наш супермен нашел в себе силы устроить мальчишник для друга. Не знаю даже, восхищаться или сочувствовать.

Интересно, вот этого героя к обеду растолкали, ибо кастинг, жена, претендентки в обмороке с гитарой и все такое. А властелин еще дрыхнет? Если он этого громилу за вечер так ушатал, представляю, как сам напраздновался.

— Приветствую вас, леди… — голос какой приятный, густой, с мягкими обертонами, как хороший ореховый эль, который мы с мужем как-то пробовали в Эдинбурге. Если бы еще не эти унылые нотки… — Я готов оценить ваше искусство по достоинству.

Ага, готов ты. Эх, милый, тебе же тут с утра по больной голове то гитарой тренькают, то бубном стучат, а то и вовсе поют тонкими-звонкими голосами. Как ты, вообще, выжил-то, бедный каменный мальчик?

Так мне жалко его стало. Видно же, что молодой совсем парень, неопытный. Я оглянулась на дверь, за которой остались гаремные правила, и решительно шагнула вплотную. Пристроила гитару у его кресла и заглянула в пустой кубок.