Одуванчик в тёмном саду

И старательные такие… Надо будет обязательно пристроить в хорошие руки, особенно вон ту, с черной косой ниже попы. Попка круглая, грудь пышная, талия тонкая… И смех естественный.

Уложив пышногрудку на теплый пол, я принялся наглаживать ее ладонью между ног, постоянно задевая нежный бугорок и заставляя девчонку подо мной тихо постанывать. Красные пухлые губы приоткрылись, а языком словно дразнится, постоянно облизываясь… Красавица. Люблю таких. Чтобы пощупать было за что…

И желание в глазах настоящее, не наигранное. Конечно, тут уже всех девчонок развезло — обстановка расслабляющая, вино сладкое… И губы после вина — тоже сладкие…

— Виланд, ну хоть эту себе оставишь? — Рремшшург пристроился на полу рядом со мной, подогнув под себя все восемь лап. — Ведь приглянулась тебе девка, — кивнул он в сторону брызгающейся и повизгивающей в компании подруг черненькой пышногрудки.

— Вот пусть и останется приятным воспоминанием, — отмахнулся я. — Сейчас еще вон ту блондинистую поимею.

— Страшненькая же! Блеклая везде, как Рид, даже между ног шерсть — блеклая.

— Натуральная, значит, раз даже между ног — блеклая, — фыркнул я, стараясь сдержать смех.

У здоровых арахнидов волосы были сочных темных цветов — красные, синие, черные, каштановые, рыжие, ярко-желтые. А вот светлые оттенки считались признаком болезненности. И даже смирившись с тем, что блондинки иногда бывают здоровее многих брюнеток, Рремшшург все равно посматривал на них неодобрительно.

Илуватар, уединившись со своими дамами в парилке, лишь иногда выбегал оттуда раскрасневшийся, облепленный листьями, чтобы с шумным «Ы-ы-ых!» нырнуть в бассейн.

Выскочив в очередной раз и проплыв под водой от края до края, он вынырнул на нашем берегу и вылез.

— Чего грустим? Тебе Рем опять бабу свежепоиметую сватает? — плюхнувшись рядом с нами, Ил помахал рукой одной из близняшек, высунувшейся из парилки. Та кивнула и скрылась обратно — продолжат веселиться, но уже без него.

— Хорошо о яйцах пока не начал, — усмехнулся я.

— Кстати о бабах, — Ил разлегся на полу, прикрыв глаза. Самодовольное выражение лица временно сменилось на умиротворенное. — Что слышно про твою эльфийскую маньячку?

— Маньячку? — насторожился Рремшшург. — У тебя в гареме?

— Не поверишь, сексуальную, — развеселился Ил. — Сексуальная эльфийская маньячка, которая чуть не изнасиловала по дороге во дворец картушшергерра сопровождения.

— Эльфийка, которая чуть не изнасиловала одного из моих полковников? — У Рема было такое обиженно-недоумевающее лицо, что даже я не выдержал.

— Да! Он мне даже жалобу написал по этому поводу!

— На то, что не изнасиловала? — окончательно запутавшийся арахнид смотрел на нас, как на психически нездоровых.