Одуванчик в тёмном саду

Будешь некрасивой, показательно прожорливой, и ни один приличный паук к твоему гнезду близко не подойдет…

Ришшика в ответ недовольно фыркнула что-то в духе: “Клыков самцы не боятся, а хелицеры я умею держать при себе. Я цивилизованная аррграу, а не дикарка”, но тут же расслабилась. Уловив, что я веселюсь, Зельма, обнимающаяся под столом с дохлым попугаем, довольна, как слон, а воспитуемый паук достаточно напуган, Ришшика милостиво кивнула. Но в сторону арахнида укоризненно добавила:

— Глупый самец! Тавуров надо дарить уже ощипанными, а ценные перья рассортировать и преподнести отдельно!

“Глупый самец” почтительно припал на передние лапки, как перед Раушшаной в день приезда, прямо брюшком в горячую лужу. Густая шерстка на глазах впитала почти всю воду с пола. Ну… зато вытирать меньше. Кипяток наверняка уже остыл достаточно, чтобы не беспокоиться о сохранности его пуза.

— Она собиралась сунуть его в кипяток, прямо с перьями! — пожаловалась тем временем гномка, выбираясь из под стола и бережно баюкая свою добычу. — Это же, минимум, двадцать золотых, глупая ты женщина! Бесхозяйственная!

— Сама такая, — огрызнулась я, но без особого энтузиазма, так как во все глаза наблюдала за невероятным действом.

Вредная паучиха подобралась к жертве вплотную, явно наслаждаясь моментом, одним шевелением бровей подняла несчастного ребенка с пола и теперь ме-едленно, интимно, можно сказать, вытирала его мокрое брюшко моим белым кухонным полотенцем!

И еще пояснила, стерва, таким незнакомо-томным голосом голодной гадюки:

— Что за дурной самец, теперь будешь по всему гнезду воду разносить? Стой смирно.

Впрочем, Ррашшарда мне сразу стало жальче даже самой шикарной тряпки. Потому что у него то ли от впечатлений, то ли от ужаса подкашивались все восемь лап. А вернее — и от того, и от другого.

— Ришшика, прекрати издеваться над мужчиной! — возмутилась я и отобрала полотенце у садистки. — И вообще, не трогай парня, я тебе сейчас попугая пожарю.

Ришшика хмыкнула, но отпустила свою жертву, обошла его, как статую, осмотрела со всех сторон и с царственным видом пристроила собственное брюшко на широкий кухонный диван.

— Эта птица называется не попугай, а тавур, она редкая, хитрая, хорошо прячется и высоко летает. Ее мясо очень вкусное, и перья стоят дорого, — просветила она меня. — Неплохой улов для такого молодого самца.

Вместо того чтобы возгордиться — похвалили же! — Ррашшард поклонился, кое-как пробормотал несколько слов благодарности, а сам все это время потихоньку пятился в сторону двери, смешно стараясь обогнуть лужу.

— Не смею мешать вам, аррграу.

— Скажи свое имя, молодой арргер, — Ришшика следила за ним глазами охотящейся кошки, но догнать и схватить пока не пыталась.