Одуванчик в тёмном саду

Кларисса осталась. Ее кроветворная настойка оказалась покрепче гномьего самогона, мои истории из арсенала несравненной англичанки — “весьма своеобразными и не лишенными некоего примитивного очарования”, Ришшика с Зельмой тоже были только “за”…

Короче, вечер удался.

Он удался настолько, что я забыла о “времени паутины”, зато в какой-то момент компания возжелала музыки и прочих развлечений. И я с лихой бесшабашностью оттарабанила по столу дробный вызов. Маленький Шойшо охотно принес мне мою гитару из комнаты, — ведь она была моя, и я могла дать разрешение на ее перенос.

Вы когда нибудь подбирали на гитаре гномий плясовой марш? Причем на слух и под аккомпанемент звучных хлопков ладонью по столу, задающих ритм? А видели, как гнома пытается научить паучиху танцевать этот самый танец на лужайке перед крыльцом? Представляете себе помесь джигги и летки-еньки в восемь ног?

А я видела. И даже обеспечивала музыкальное сопровождение.

А потом Кларисса, на которой почти вся бутыль кроветворного отразилась только чуть более расслабленными и размашистыми движениями да блеском глаз, захотела чего-то романтичного, но без пошлости. И я играла ей ноктюрн Нуар, причем с такой легкостью, что любой гитарист-виртуоз из моего мира удавился бы на струнах от зависти. Я и раньше хорошо владела инструментом, но сегодня была особенно в ударе.

А потом… мы, кажется, пели хором. Не помню, что именно. А потом просто не помню. Но вечер был волшебным!

Честь и хвала идеальным фройляйн гномьего племени! Они не только умеют вовремя разбудить загулявших гостей, но и варят какое-то совершенно волшебное зелье от похмелья. И разрешают гостям воспользоваться их ванной.

Так что на занятия я бежала со всех ног, но вполне живой, умытой и прилично одетой.

А после обеда мы с Ришшикой отлеживались у нее в купальне и лениво сибаритствовали. Вспоминали, как вчера было классно, и размышляли на тему — почему бы не повторить. Особенно, если не увлекаться спиртным, а приналечь на Агату Кристи.

Мы болтали бы до самой ночи, если бы нас, уже под вечер, не отвлек белобрысый восьминогий секретарь Его темнейшества. Он вежливо постучал в дверь и вернулся на террасу, дожидаться, пока две размокшие дамы приведут себя в порядок и выползут к нему. С Ришшикой они вежливо, но очень холодно раскланялись, а мне было велено следовать в покои повелителя. Понятно. Властелин снова возжелал моего общества.

Всю ночь мне снилась Тамиша… Воспоминания и мечты перемешались, образовав странное ощущение правдоподобности.