Одуванчик в тёмном саду

— Но вы только что мысленно произнесли слово “электрокардиограмма”, это не эльфийский, не всеобщий, это даже не язык дриад. Значит, это слово из вашего мира.

— О! — обрадовалась я и быстренько произнесла вслух: — Электрокардиограмма! Действительно, получилось! Немного не так звучит, как нужно, но очень похоже!

Эльфоследователь нахмурился, внимательно посмотрел на меня и попросил:

— А теперь скажите фразу. Любую.

— Я хочу есть, — выпалила, не задумываясь. Вечно желудок меня подводит и начинает озвучивать свои мысли раньше мозга. — Я сегодня не обедала, — пояснила, на всякий случай, немного извиняющимся тоном.

И только потом поняла, зачем он меня об этом попросил. А фигушки, как говорит внучка, никакого вам русского. Поесть этот организм хочет исключительно на местном наречии.

Эльф как-то очень горестно вздохнул, ломая образ невозмутимого кирпича, повернулся к секретарю, и тот моментально испарился. Целых три минуты мы молча ждали неизвестно чего, а потом белобрысик возник как из воздуха, и пока они с эльфом обменивались взглядами, я снова прослушала отрывок неизвестной мелодии.

— Ждите морра арргросса, — велел, наконец, следователь и ушел. Лишь почти у самой двери покосившись на “младшего братика”, не вовремя зашебуршившегося у меня в волосах. Я о нем, признаться, забыла, а предприимчивый восьминог, тем временем, забрался мне на голову и устроился на макушке.

Секретарь тоже им заинтересовался. Сначала он просто смотрел то на меня, то на малютку-паучка большими глазами. Потом, такое впечатление, мысленно встряхнулся и помотал головой, словно не веря собственному зрению.

А потом коварный арахнид попытался сманить младшего родственника к себе на бюро. Печеньками. То есть какой-то сушеной мухой, которую парень достал из маленькой коробочки.

А вот фигушки. Малыш остался верен Лиидии, и мне, как транспортному средству до нужной персоны.

Так мы развлекались минут десять, причем хулиган на моей голове разошелся настолько, что мысленно транслировал секретарю гордые дразнительные образы. Правда, никаких оскорбительных намеков малыш не допускал, и, по-моему, они с белобрысиком искренне веселились на пару. Я смиренно изображала из себя подставку тире лошадь и не вмешивалась.

А потом пришел повелитель, и веселье сразу закончилось. На моего наездника кое-кто покосился с ухмылкой, на секретаря двинул бровью, и последний опять испарился.

— Вы поняли мое предупреждение? Без моего личного приказа больше ни на какие смотрины не ходите, как бы вам ни хотелось поскорее отсюда уехать.

— Да я вроде и не рвусь, — настроение у мужчины поменялось, это было заметно, несмотря на все ту же кирпичную физиономию. Причем поменялось настолько, что я сочла возможным вернуться к неофициальной манере разговора.