Кайа. История про одолженную жизнь. Том 3

— Лера…, — на моих глазах наконец выступили слезы, — …извини меня, пожалуйста, за мое хамство! Ты обо мне так заботишься, а я столь грубо тебе ответила…

Я подошел к столу, но не сел.

Я поступил не подумав, когда начал воспитывать Леру, ибо был с ней всегда нарочито вежлив и корректен. Да и вообще, между нами установились вполне хорошие отношения. И то, что я указал ей на ее место, может означать ровно одно — я помню, что они с «матушкой» провернули этой ночью. И не просто помню, а понял, что именно тогда произошло! А четырнадцатилетка, раз уж я в полной мере решил отыгрывать роль подростка, не должна была понять смысл произошедшего, даже если предположить, что она не забыла тот ночной кошмар. Это, во-первых. А во-вторых, будет очень хорошо, если я смогу убедить этих двоих (если меня допрашивали вдвоем) в том, что не помню самого факта допроса (вернее, его попытки). Короче говоря, нужно исправлять свою оплошность, но тут главное, опять же не переиграть.

А этот совместный завтрак, я уверен — это, в том числе, попытка матушки выяснить, помню ли я что-то из того, что произошло ночью или же нет. И если помню, то понял ли? Ну и плюс к этому, попытки обнаружить моего предполагаемого кукловода далеки от завершения.

Женщины молча переглянулись, а я продолжил:

— Лера, ты…тогда, когда сказала, что мне нужно сначала позавтракать…ты мне напомнила Ирину. Она всегда мной командовала и…, — я заплакал, и, взяв со стола тканевую салфетку, начал мять ее в руках, — и…я…я вспомнила… все те ужасы, что со мной недавно произошли…, а еще вчерашнее…

Я зарыдал в голос. А Лера, встав из-за стола, и сделав шаг, просто обняла меня.

Мы простояли так некоторое время. Я рыдал, а она обнимала и поглаживала меня, успокаивая.

— И ты, Кайа, прости меня, пожалуйста, — сказала она и чуть-чуть отстранившись, приподняла ладошками мою голову, заглянув в мои влажные глаза, — я совершенно не желала вызывать у тебя дурных воспоминаний…

— Я рада, Лер, что у меня есть такая подруга, как ты, — шмыгнув носом, ответил я

Мы обе заняли, наконец, свои места за столом, и я, глядя на свои колени, и продолжая теребить в руках салфетку, дрожащим голосом задал «матушке» вопрос:

— Меня… теперь… сошлют на каторгу? Или казнят?

И зарыдал вновь.

Прислужница «матушки», должна быть «в теме». Ну и Лера, раз уж она присутствовала при допросе (нужно будет выяснить: кто вообще такая эта Лерочка?).