Кайа. История про одолженную жизнь. Том 3

В эти оставшиеся до Рождества несколько дней ВЭМ мне потребуется для весьма многих задач (вот прямо сейчас, необходимо сделать «слепки» систем, добытых мной сегодня видеофонов, для чего я уже вытащил коммуникационный кабель из ящика стола, а затем, сравнить их меж собой и с системами моих собственных устройств…мне очень интересно выяснить, аж кушать не могу, какой именно программный компонент «стучит» на меня любезной «матушке»), которые я предпочту сохранить в тайне от посторонних, благо, что накопитель информации в нем я могу ломать и менять хоть каждый час. У богатых свои причуды.

ВЭМ собран по модульной схеме, то есть любой его компонент возможно легко извлечь, без применения специального инструмента, и при необходимости заменить. Любой, кроме сетевого адаптера (вернее, двух сетевых адаптеров, проводного и беспроводного), распаянного непосредственно на плате устройства, и с «зашитой» в него информацией о владельце.

Я осмотрел системную плату, все компоненты которой располагались в точном соответствии с топологической схемой, найденной мной в Сети. После чего, приступил к «членовредительству», однако, осторожно, дабы затем было бы возможно легко и быстро вернуть все «взад». У «короля», конечно, «много», но…

— Бляха-муха! — громко ругнулся я, когда аккуратно орудуя ножом, резко дернулся от громоподобного звука за окном, едва-едва не загубив системную плату, повезло…

Положив нож на стол, встал с кресла и подошел вплотную к панорамному окну. Вдалеке сверкнула молния, после чего, снова бабахнуло. Гром.

За окном бушевали метель и гроза. Что-то не припомню я в Москве зимней грозы. Не частое, видать, это в наших широтах природное явление…

Опершись о стекло двумя руками, и уткнувшись в него лбом, я вглядывался в предновогоднюю вечернюю панораму зимнего города, освещенного мириадами огней искусственного освещения и всполохами атмосферного электричества.

Такого живого, несмотря на сильнейший снегопад, родного и совершенно чужого мне города…

Хотя…была ли та Москва, город, в котором я родился и вырос, по-настоящему моим городом? Да и вообще, было ли там место, которое я в полной мере мог бы назвать своим домом?

От подобных мыслей у меня испортилось настроение, и я печально вздохнул."

"Нет, — теперь я могу совершенно честно ответить самому себе на этот вопрос, — там таких мест для меня не было…

Даже у заключенных, мотающих длительный срок, обычно существует вполне конкретное место, полагаю, куда они всеми силами стремятся вернуться, считая дни до своего освобождения.

У меня же таких мест не было…

Я всю свою самостоятельную взрослую жизнь болтался, как незабудка в проруби.