Весь Роберт Шекли в одном томе

Нос растаял и перетек на щеку, глаза объявились среди волос, рот размягчился и размазался, все выступы расползлись какой-то дурацкой замазкой, и Мишкин скользнул по неизменному щебету ласточки, и дальше, через ночь, в Огайо, с ее цикадами, хрипло стрекочущими в живых изгородях, и проводами, чернеющими на фоне неба, словно диаграммы, отражающие твою жизнь.

Все было так и не так. Больше всего это походило на тихие летние ночи в старом доме в Рашморе, штат Миссисипи, когда почти непереносимая сладость льнет к влажной ткани, обтягивающей ягодицы спящей девушки, и вы, несмотря на всю вашу молодость, понимаете — то, что с вами происходит, придет и уйдет, а темная извилистая река — мать прошлого, спутница настоящего, плакальщица невозвратного будущего — останется навсегда.

Мишкин вознесся на небо на огненной колеснице и встретился там с Господом Богом. Он пал ниц перед Богом и воскликнул:

— Господи, я грешен! — ему показалось, что в данной ситуации эти слова будут наиболее уместны.

Но Бог улыбнулся, поднял Мишкина и заявил:

— Скорее следует сказать, что это я грешен. Твои грехи — всего лишь недостатки, которые я вложил в тебя, дабы проверить тебя, и ниспослал тебе тяжкие испытания, дабы ты мог преодолеть их. Такой способ действий может показаться несколько странным, но именно он категорически рекомендуется на сто второй странице бестселлера «Быть Богом — непростое дело». Этот труд был создан на симпозиуме парижских интеллектуалов и американских хиппи и опубликован Божественным институтом, который имеет свои представительства в Нью-Йорке, Лондоне, Париже, Ибице и Катманду. Предисловие написал ваш покорный слуга.

— Я не выдержал решающих испытаний, — сказал Мишкин. — Я подлый, гадкий, алчный и эгоистичный человек.

— Только не впадай в мазохизм, — посоветовал Бог. — Здесь есть и любовь, которая превыше понимания, и понимание, которое превыше любви. Разве не говорил я, что последние станут первыми?

— Ты добр, — сказал Мишкин. — Но я действительно не понимаю.

— Понимание — это пройденный этап, — изрек Бог. — Успокойся, Мишкин, в твоих сомнениях нет ничего странного. А теперь мне, пожалуй, пора отдохнуть.

— Я думаю, — сказал Мишкин, — что пришло время подвести итоги и перейти к действиям.

Загрохотали двигатели космических кораблей. Где-то заплакало дерево.

— Возможно, я плохо понимаю, что мне нравится, зато я отлично знаю, что мне не нравится! — заявил отец Мишкина.

Если верить Анджеле, соседи были тайной.

— Не принимайте ничего в расчет.

— Но что вы называете тайной?

Клер не могла этого объяснить, но интуитивно она чувствовала, что пришло время подвести итоги и перейти к действиям.

— Так дело не пойдет.

Мишкин знал, что это правда и неправда. Он любил Клер и ненавидел ее за это.