Вся мисс Марпл в одном томе

Кракенторп никогда не страдал никаким хроническим желудочным заболеванием. Вот почему эти внезапные острые приступы вызывают недоумение. А если естественными причинами их объяснить нельзя, то остается предположить, что отравитель каждый раз допускает промах, что, в свою очередь, противоречит здравому смыслу.

– То есть, иными словами, каждый раз не докладывает яду?

– Ну да. С другой стороны, организм у Кракенторпа крепкий, и то, что способно уложить другого, его не уложит. Всегда особенности конкретного организма вносят свои коррективы. Но для отравителя – если только он не отъявленный трус – логично было бы уже догадаться и увеличить дозу. Почему он до сих пор не догадался?.. Если, конечно, – прибавил он, – отравитель и в самом деле существует, что еще не факт. Возможно, все это с начала и до конца – плод моего воспаленного воображения.

– Непростая задачка, – согласился инспектор. – Уж очень одно с другим не вяжется.

II

– Инспектор Краддок!

Жаркий шепот заставил инспектора вздрогнуть от неожиданности. Он в этот миг только было собрался позвонить в парадную дверь. Из сумрака, опасливо озираясь, выступили Александр с неразлучным Стоддарт-Уэстом.

– Мы услышали вашу машину и хотели вас перехватить.

– Так зайдемте в дом.

Рука инспектора вновь потянулась к дверному колокольчику, но Александр, как привязчивый щенок, настойчиво дернул его за рукав.

– Мы нашли вещественное доказательство, – выдохнул он.

– Нашли улику, – подхватил Стоддарт-Уэст.

«Будь она неладна, эта Люси», – подумал беззлобно Краддок.

– Отлично, – уронил он без воодушевления. – Пошли в дом, поглядим, что вы добыли.

– Нет, – решительно возразил Александр. – Там обязательно помешают. Идемте в шорную. Мы вас проводим.

Краддок нехотя последовал за ними в обход дома на конюший двор. Стоддарт-Уэст толкнул тяжелую дверь, дотянулся до выключателя и зажег тускловатый свет. Шорная, некогда образцовое хранилище викторианского выездного снаряжения, представляла нынче собой унылый склад никому не нужной рухляди. Хромоногие садовые стулья, заржавелый садовый инвентарь, громоздкая старая косилка, древние пружинные матрасы, гамаки, рваные теннисные сетки.

– Мы часто сюда приходим, – сказал Александр. – Здесь мы сами по себе.

Обстановка хранила свидетельства людского присутствия. Ветхие матрасы были навалены друг на друга, образуя некое подобие дивана, на изъеденном ржавчиной столе стояли большая жестяная коробка шоколадного печенья и коробка ирисок, лежали груда яблок и головоломка-мозаика.

– Взаправдашняя улика, сэр, – заговорил Стоддарт-Уэст, взволнованно блестя глазами из-под очков. – Сегодня днем нашли.

– Сколько дней искали везде. По кустам…

– В дуплистых деревьях.

– Все мусорные ящики перерыли.