Вся мисс Марпл в одном томе

– А мне цвет ее волос очень нравится, – заявил каноник.

– Ну разумеется. Поэтому она и красит волосы. Но я уверяю тебя, дорогой Джереми, что никакую женщину это не обманет. Верно? – Она обернулась к мисс Марпл.

– Хотя у меня и нет вашего опыта, – ответила мисс Марпл, – но боюсь, что цвет действительно искусственный. У корней ее волосы темнеют каждый пятый или шестой день… – Она взглянула на мисс Прескотт, и обе кивнули с чисто женской уверенностью в своей правоте.

Каноник опять погрузился в дремоту.

– Майор Пэлгрейв рассказал мне очень необычную историю, – вполголоса заговорила мисс Марпл, – о… ну, я могла неточно его понять. Иногда я становлюсь туговатой на ухо. Как будто он намекал… – Она сделала паузу.

– Я знаю, что вы имеете в виду. В свое время об этом много говорили.

– В то время, когда…

– Когда умерла первая миссис Дайсон. Смерть ее была очень неожиданной. Все считали ее malade imaginaire[120] – ипохондричкой. Поэтому, когда она умерла от внезапного припадка, естественно, начались разговоры.

– А никаких… э-э… неприятностей тогда не было?

– Врач был удивлен. Это был еще молодой человек, не имевший достаточного опыта. Он принадлежал к тем докторам, которые все лечат антибиотиками. Такие не тратят много времени на внимательный осмотр и установление точного диагноза. Они прописывают больному какие-нибудь пилюли, а если от них не становится легче, то просто меняют лекарства. Да, он как будто удивился, но выяснилось, что у нее было что-то не так с желудком. По крайней мере, это утверждал ее муж, а причины предполагать что-нибудь другое вроде не было.

– Но вы сами думаете…

– Ну я, конечно, не могу утверждать ничего определенного, но, учитывая всеобщее мнение…

– Джоан! – воскликнул каноник, внезапно воинственно выпрямившись в кресле. – Я не желаю… мне неприятно слышать, как повторяют такие нездоровые сплетни. Мы всегда боролись против этого. Не смотреть на зло, не слушать о зле и, более того, не думать о зле – это должно стать девизом каждого христианина!

Две женщины погрузились в молчание. Получившие строгое воспитание, они не могли не считаться с критикой духовного лица. Но в глубине души они нисколько не раскаивались и даже чувствовали раздражение. Мисс Прескотт бросила на своего брата сердитый взгляд. Мисс Марпл вытащила вязанье. Но к счастью, судьба была на их стороне.

– Mon pure[121], – послышался тонкий пронзительный голосок.

Это была девочка-француженка, игравшая у моря вместе с другими детьми. Она незаметно подошла к креслу каноника Прескотта.

– Mon pure, – повторила она.

– А? Да, дорогая? Oui, qu’est-ce qu’il y a, ma petite?[122]"

"Девочка объяснила. Они поспорили, кто следующий должен плавать на надувном матраце.