Одноклассники smerti

Но как с заднего-то сиденья это сделать? Еще хуже может получиться, неудачно дернешь — и авария. А Ленке говорить тоже бессмысленно, она в машинах ничего не понимает, водить не умеет, только пассажиркой кататься любит.

И Надя в отчаянии кричит:

— Ирка! Ты ж всех нас под тюрьму подводишь!..

Но подруга — вся в азарте. Сцепила зубы:

— Ничего! Уйдем!..

Резко — милицейский «Форд» такого маневра явно не ожидал — она свернула направо, в междворовый проезд. И, хотя дорога вся в выбоинах, еще больше увеличивала скорость.

— Ир! Бесполезно! — продолжает кричать Надежда. — Они видели номер! Они видели нас! Только хуже будет!

— Ни хрена! — возражает упоенная бегством одноклассница. — Одно дело — в машине нас взять! И другое — доказать, что это… мы… в ней были!.. Сейчас оторвемся, тачку бросим — и все, фигу им! Не мы это, и точка!!

«Девятку» отчаянно трясет, Лена Коренкова начинает плакать, Надя сама уже близка к истерике — и вдруг… Им наперерез от подъезда выдвигается старенький, но тщательно вылизанный «Запорожец». Раритетная машинка почему-то абсолютно уверена, что дорога для нее всегда свободна. Объехать «Запорожец» невозможно. А их скорость — километров семьдесят в час, тормозить бессмысленно.

— Дьявол!.. – шипит Ирина.

Инстинктивно, пытаясь избежать столкновения, дергает рулем, жмет на тормоз… «Девятку» ведет вправо, она теряет управление, визжит покрышками и, пройдя юзом с десяток метров, врезается правым боком в столб.

А сзади триумфально притормаживает милицейский «Форд».

Наши дни. Надя"

"Надя открыла глаза и поняла, что попала в кино. Причем фильм — дурной. Белые стены, белый потолок, окна скрыты белыми жалюзи (сквозь них пробивается свет уличных фонарей). Она сама лежит на белой же кровати, застеленной ослепительным бельем. Рядом, на светлой тумбочке, в пошлой копеечной вазе букет роскошных роз. А на краешке ее ложа примостился Дима. Очень встревоженный, бледное лицо в тон медицинскому халату. Держит ее за руку, не сводит с нее глаз. А едва Надя зашевелилась, его будто пружиной подбросило. Вскочил, распахнул дверь, крикнул кому-то:

— Она очнулась!

И завертелось: в комнатку набились другие люди, о чем-то ее спрашивают, прикасаются, теребят…

Надя смотрела на них будто сквозь толщу воды: вроде все и видно, но в тумане. И слышно, но лишь смутный рев звуков, а слов не разобрать. Однако один вопрос она все же разобрала — его задал взволнованный дядечка с плохо выбритыми щеками:

— Вы помните, как вас зовут?

— Надя… — попыталась улыбнуться она.

Однако не получилось ни ответа, ни улыбки: губы не слушались, лицо не повиновалось. Из сонма встревоженных лиц Надя выхватила Димино, и ей показалось, что он смотрит на нее не просто заботливо, а как-то виновато.