Одноклассники бывшими не бывают

Подарила ему всего один танец, во время которого усиленно смотрела в сторону, а его ладонь, как приклеенная лежала у нее на спине, словно он боялся сдвинуть ее даже на сантиметр.

Когда танец закончился, Соболев ушел. Совсем ушел, с выпускного, даже не пошел с нами встречать рассвет. Всю сотню роз Варька раздала девчонкам, себе оставила одну. И с этой одной смотрелась еще круче, чем с роскошным букетом. Жаль, Илья этого уже не увидел.

Впрочем, танцы в благодарность тоже бывают разные.

— Илюха, спасибо! — продолжала визжать Наташка. — Давай я тебе за это спою, а? Тут караоке есть, я видела! Эй, найдите караоке!

Хотя Наташка еще ничего, лишь бы остальные не подхватили.

Но тут она перевела взгляд на шест, за который держалась и добавила:

Вечер резко перестал быть томным.

— А ты умеешь? — распахнула глаза Синаева. Похоже, Наташка потихоньку становилась ее героиней.

— Я училась полдэнсу! — гордо заявила Наташка, покачиваясь на своих босоножках на платформе.

— Это сейчас модно! — подхватила Оленька. — Хочу старшую отдать тоже учиться.

— Ты больная — ребенка учить стриптизу? — вмешался Протасов. — У меня жена хотела нашу записать, я сказал — сама хоть на панель иди, а дочь мне не развращай с малолетства!

— Полдэнс это спортивная дисциплина! — запальчиво возразила Оленька. — Собираются даже сделать олимпийским видом спорта!

— Много ты видела спортсменов, которые в трусах выступают?! — взревел Протасов.

— Кхм… — Морозов постучал его по плечу. — Вообще-то пловцы, гимнасты, легкоатлеты…

— А на босоножках проститутских как она?

Он кивнул на Наташку, которая медленно покачивалась, держась рукой за шест и пережидала вступление песни.

Ритм стал жестче, кто-то прибавил громкость, и спор прекратился сам собой. Потому что Наташка решила все-таки не петь, а зажечь строго в танце. Мы смотрели на нее, раскрыв рты.

Она извивалась вокруг шеста, терлась об него, приседала и вставала обратно, закручиваясь всем телом, делала волну и даже попыталась уцепиться руками и крутануться вокруг, но ладони сорвались. Стало понятно, что обучалась она совсем не олимпийскому виду спорта…

Она проделывала с шестом такие вещи, что мне хотелось покраснеть и отвернуться.

Один раз даже лизнула его. Я скривилась, но потом вспомнила, что машину дезинфицируют.

Впрочем, кривиться хотелось не только от этого. Чтобы напомнить, что танец вообще-то не для нас — а то Денисов уже пару раз виноградину мимо рта пронес — Наташка наконец отпустила многострадальный шест и переместилась к Соболеву.

Я слегка отодвинулась. Потом отодвинулась сильнее. Потом пришлось пересесть, потому что она встала на колени по бокам от его бедер и лэпдэнс потихоньку стал переходить во что-то совсем неприличное.

Его руки сжимали ее бедра.