Одноклассники бывшими не бывают

Не стыдно на люди показаться, не надо ничего выдумывать и притворяться. Не надо делать из Золушки принцессу за пару часов до встречи.

Не та картинка, не тот вариант будущего, давай вернемся назад, Марти, переиграем все по-другому!

Плотная толпа двинулась к гробу, на сложенные на груди восковые руки стали падать первые цветы. Они быстро укрыли тело целиком, спрятав отложенные очки, и учитель окончательно перестал быть похожим на самого себя. Кто-то, проходи мимо, целовал его в лоб, кто-то притрагивался к краю подушки.

Мне вдруг стало невыносимо и непонятно, зачем участвовать в каком-то бессмысленном ритуале. Я пихнула свой ворох белых гвоздик Игорю и, увернувшись от его руки, выскочила на улицу, жадно вдыхая стылый воздух.

Завернула за угол, чтобы спрятаться от тех, кто потихоньку выходил из дверей — ждать автобус до кладбища, и чуть не налетела на курящую там Наташку.

Остановилась, дернулась было обратно, но подумала, как глупо это будет выглядеть. Словно бегство.

Она молча протянула мне открытую пачку.

Дым обжег рот, разодрал горло когтями, но так и надо было. Чем хуже, тем лучше. Хотелось себя наказывать за что-то. За дурацкую эту жизнь, за то, что умер последний человек, который еще помнил меня настоящей, за то, что прогнулась и надела сапоги на шпильках, на которых еле стою, за Игоря, который подошел сзади и сразу укоризненно поцокал языком, увидев сигарету в моих пальцах. Я стиснула зубы, чтобы не наорать на него прямо здесь.

Подошли еще наши — Морозов, еще кто-то из младших, завязались отвлеченные разговоры, как всегда бывает в курилках. Только здесь они были полушепотом, как будто спящие в морге мертвецы могли проснуться от шума.

Нарисовался и Соболев. В этот момент я его ненавидела сильнее всех. Словно он был виноват во всем — и что не сложилось, и что люди умирают, и что чертов этот ноябрь висит над головой, давит рыхлым серым небом, высасывает остатки радости.

Игорь все толокся рядом, приобнимал меня за талию, показывая, что мы тут не просто так, а вместе. Я ежилась, но терпела, только смотрела в асфальт, выпуская из рта горький серый дым.

— Последние два года до выпуска я в кабинете информатики времени проводил больше, чем дома, включая сон, — вещал Игорь. — Это мне потом здорово помогло, когда устроился на первую работу. Все там перед компьютером вежливо приседали, а я с машинами не то что на «ты» был, а на «ты, козел!»

— Ты еще в театре играл, — заметила Наташка. — Наши, помню, все сохли по твоему Хитклиффу. Или скорее мокли.

— Репетиции в основном ночами были, поэтому я так мало дома и бывал. От нашей школы трудно отделаться, если уж попал, то все самые близкие люди будут оттуда.

— Я заметила, — Наташка кивнула на меня. — Вы хорошо вместе смотритесь.