Одноклассники бывшими не бывают

— Вам надо, вы и рожайте! — я демонстративно пожала плечами, стараясь унять испуганно бьющееся после атаки Першина сердце. — И нет, не по Турциям. Я предпочитаю активный отдых. Вулканы в Исландии, хайкинг в Новой Зеландии, изучение японской культуры…

Не думала, что это будет так тяжело. Казалось, что все давно отболело, заросло. Но, похоже, знакомые и друзья меня просто жалели. А тут бьют в самую мякоть, думая, что у меня там щит эгоистки. А у меня там едва наросшая тонкая кожица и неумело выстроенная поверх иллюзия благополучия.

— И ты светлые детские глазки и молочный запах волосиков променяла на эти свои вулканы? Тьфу! — Оленька даже такую милоту умудрилась сказать с презрением. — И не познала главное женское счастье — как под сердцем зажигается теплое солнышко!

Познала. И не только, как зажигается. Еще — как гаснет. И как никто вокруг не верит, что беда уже случилась. Говорят, что все беременные мнительные. И только через несколько дней…

— Как растет паразит, питающийся моими соками, хочешь сказать? — я фыркнула. — И это еще здоровый! А если родится больной? Всю жизнь мучиться?

Ой, пережимаю. На меня уже все смотрят с ненавистью, а Илья с изумлением.

Но стоит мне вообразить, что я рассказала бы им правду…

— Ой, Умная Эльза! — отмахнулась Оленька. — Надо просто быть хорошей мамой, ждать и любить ребеночка! Все болезни деточек от того, что матери плохое думали!

— Бог наказывает за грехи родителей! — пробасил Денисов, дернув бородой.

Вот-вот-вот. Лучше бы не стало. Наоборот — хуже. У меня не было бы даже моей защитной бравады, этой наглой улыбки, с которой я сейчас смотрю на них, щуря глаза, чтобы их не так резало от сдерживаемых слез.

— А муж-то у тебя есть? — спросила вдруг Таня Рикита, словно спохватившись, что на меня вывалили еще не весь программный ад. — А то, может, просто не берет никто, вот и выеживаешься?

Илья, который после моих слов о паразите, задумчиво вперился в окно, заинтересованно повернулся.

Я коварно улыбнулась, глядя на то, как Рикита с Синаевой переглядываются, вписывая мое имя в толстый фолиант «Неудачницы нашей школы».

— А что так? — нежно пропела Рикита. — Твои смелые взгляды отталкивают нормальных мужиков?

— Развелась. — Я протянула между делом опустевший стаканчик, чтобы Морозов налил еще. — Понимаете, после тридцати лет у женщин начинается такой период… Подъема. А у мужчин, наоборот, спада. Один мужчина не справляется…

Илья рядом кажется чем-то подавился и закашлялся.

Я спрятала невольную улыбку за глотком вина.

— А живешь на что? Платья такие покупаешь? — Рикита смерила меня ревнивым вглядом.