Одноклассники бывшими не бывают

Это у кого тут животик через ремень переваливается и проплешинка на макушке отражает свет ламп?

Женя Протасов, наш плейбой! Был таким кудрявым светленьким мальчиком с голубыми глазами, как с картинки из детской книжки. В третьем классе все девчонки были в него влюблены! Я тоже, разумеется. До Ильи я добралась чуть позже.

Память потихоньку распаковывает архивы, и плоские черно-белые фото потихоньку обретают цвет и объем, над ними шуршит неумолчный шепот историй, случившихся за десять лет, а за ними встают в очередь на воспоминания тени тех, кого пока здесь нет.

Вот этот сутулый усталый мужчина с кудлатой черной бородой, спускающейся на грудь был когда-то худым высоким растрепанным парнем с горящими глазами безумного ученого. Обожал теоретическую физику! Называл нас всех тупыми и недалекими, делая исключение только для тех, кто любил математику. Потому что физика, повторял он, — единственный язык, на котором с нами говорит мир. Если не учить физику, то рано или поздно скатишься во тьму Средневековья и будешь думать, что гроза гремит оттого, что Илья-Пророк ездит по небу на колеснице.

Коля. Коля Денисов, я вспомнила!

— Коль, а чего такой бородатый как моджахед? — я решила первой перейти в атаку. Раньше, чем кто-нибудь спросит, как у меня с мужем и детьми. — Или ты модный хипстер из барбершопа?

— Я священник, — пробурчал он.

— Да ладно?! — я так изумилась, что моя идеальная маска треснула.

— Рит, будешь шампанское? — тут же засуетилась Дашка Новикова, цапнув со стола бутылку. Она всегда была главной примирительницей, остро чувствовала, когда кто-то на грани ссоры и разряжала обстановку. В этом она не изменилась. — Мы тут уже все познакомились и рассказали о себе, ты немножко опоздала…

Я сверкнула глазами, и она тут же исправилась:

— Но можем быстренько повторить, а потом про тебя послушать!

Мой внутренний компас, указывающий на цель, повернулся, стрелка задрожала — и мы с ним согласились, что отчет бывших одноклассников перед звездой будет выглядеть достойно.

Только все испортил Соболев.

— Никакого шампанского! — раздалось от входа громко и пафосно. — Мы принесли вам благую весть!

Все обернулись — на входе стоял Соболев с ворохом набитых пакетов и за ним пытался протиснуться еще Вася Морозов, с таким же набором.

— Весть о том, что мы будем пить нормальное итальянское "ламбруско", а не эту дрянь, — пропыхтел он. — Ну и жратву заодно принесли.

Он все же вломился в кабинет мимо застывшего в дверях Ильи и принялся доставать из своих сумок разнокалиберные бутылки, шуршащие упаковки с мясом и сыром, какие-то фрукты в разноцветных сеточках, коробки с шоколадом.

Я отметила это краем глаза, потому что не отрываясь смотрела на Соболева.

А он смотрел на меня.

Хотя нет, сначала он смотрел на мои ноги.