История одного замужества

Что на женщин иногда находит, что время утекает стремительно, как песок сквозь пальцы, что никому не удавалось быть молодым во второй раз и что Панова, вне всяких сомнений, хотела напоследок просто пожить для себя. Но здесь находилась Наташа, и он предпочел сдержаться.

– Скажите, Наталья Андреевна, вам приходилось встречать Панову до того, как вы приехали сюда?

– Да. Я несколько раз видела ее на сцене.

– Нет, я имею в виду – в обычной жизни.

– Нет, мы не были знакомы, если вы это имеете в виду.

– А вы, Андрей Григорьевич? – повернулся следователь к хозяину.

– Кажется, я тоже видел ее в театре, но лично знаком не был, пока мы не приехали сюда.

Иван Иванович задал дежурный вопрос по поводу оружия, имеющегося в доме. Башилов ответил, что, кроме ружей для охоты, он ничего не держит.

– И тем не менее мне придется показать вам револьвер, из которого произвели выстрел. Может быть, он раньше где-то попадался вам на глаза?

Наташа слегка побледнела, но, поглядев на оружие, твердо ответила «нет».

– Нет, – повторил ее отец.

Следователь убрал улику в свой портфель и внимательно посмотрел на своих собеседников.

– Насколько я понял, вам стало известно об убийстве еще до моего прихода, – сказал Игнатов. – Вероятно, у вас есть свои предположения по поводу того, кто это сделал, не так ли?

– А что тут думать? – пожал плечами Башилов. – Если Матвей Ильич раньше во всем был прав, значит, остальное тоже правда. Всему виной театральные интриги! Так что ищите актрису, господин следователь, и не прогадаете!

Глава 12. Визит дамы

– Я знаю, что это был ты!

С этими словами, которые казались бы уместнее на сцене, в какой-нибудь душераздирающей драме, Анатолий Петрович кинулся на Ободовского. Опрокинув по пути к ненавистному сопернику вазу с полевыми цветами, блюдо и стул, Колбасин таки сумел добраться до горла актера и сделал попытку придушить его, но не тут-то было. Судя по всему, господин Ободовский полагал – и не без оснований, – что горло ему еще пригодится, потому что стал отчаянно защищаться. Он наискось мазнул режиссера кулаком по физиономии, а затем ухитрился приложить его коленкой в место, не называемое ни в одном приличном тексте. Враз растеряв свой пыл, бедный Колбасин согнулся вдвое и позеленел. Павел и Серж оттащили Ободовского.

– Никого я не убивал! – крикнул актер, неизвестно к кому обращаясь. – Это все ты придумал! И теперь пытаешься свалить вину на меня!

Эта безобразная сцена произошла за завтраком на следующий день. Стоя в дверях, Франц Густавович тосковал. Он не любил скандалов.

– Никто не мог убить ее, кроме тебя! – крикнул в ответ Колбасин. – Так что готовься играть Гамлета на каторге! Для таких же убийц, как ты!

Ободовский одернул воротник, поправил волосы и выдержал паузу.