Одного раза недостаточно

Кит начал закрывать фотокамеры, и Линда добавила:

— Я свяжусь с тобой, Дженюари, через день или два. Отпечатаю письмо, которое просил твой отец, и сообщу тебе время вашей встречи с Сарой Куртц.

Она посмотрела на Кита:

— Я буду держать бифштекс на плите до восьми часов. Постарайся успеть.

— Хорошо. Но я не обещаю, — сказал он. — Идем, актриса.

Кит взял Дженюари за руку.

— У тебя все впереди.

Когда они вышли из здания, Кит сказал:

— Ну, богачка, тебе предстоит передвигаться по городу, как это делают безработные актеры.

— То есть?

— На метро. Каждый платит за себя. Есть тридцать центов?"

"— Да, конечно. Знаешь, я еще никогда не была в «подземке».

Он засмеялся, ведя ее вниз по ступеням.

— Ври больше, детка. Так я тебе и поверил.

Она сидела возле Кита, борясь с подступающей тошнотой. Поезд, громыхая, мчался в центр города. Дженюари решила, что в бедности нет ничего романтичного и колоритного. От ее соседа, пожилого мужчины, дурно пахло. Женщина, сидевшая напротив Дженюари, держала между ног большую хозяйственную сумку и сосредоточенно ковыряла пальцем в носу. В вагоне было грязно, масса надписей и рисунков украшали его стены. Дженюари старалась не демонстрировать свое отвращение Киту, болтавшему под шум «подземки». Он чуть не сломал себе шею, встав на противоположное сиденье, чтобы сфотографировать Дженюари. Поезд дернулся, и Кит упал на пол. Камера улетела в дальний конец вагона. Дженюари вскочила, чтобы помочь Киту. К ее удивлению, никому не пришло в голову сделать это. Она испытала облегчение, когда они вышли из метро.

Они миновали два квартала и оказались возле неказистого здания. Одолели пять пролетов лестницы.

— Милош устроил себе офис на чердаке, — пояснил Кит.

Они несколько раз останавливались, чтобы перевести дыхание, прежде чем оказались перед стальной дверью. Кит нажал кнопку звонка.

— Входите, открыто, — прогремел чей-то мощный бас.

Облик Милоша Доклова отнюдь не гармонировал с его голосом. Это был худой, неопрятный маленький человечек с длинными редкими волосами, прикрывавшими лишь часть блестящего черепа. Под ногтями у Милоша Доклова чернела грязь. Улыбнувшись, он обнажил гнилые зубы.

— Привет, дружище. Кто эта крошка?

— Дженюари Уэйн. Дженюари, это Милош Доклов.

— Значит, ты все же вернулся к папочке, — сказал Милош Киту, не обращая внимания на Дженюари.

Кит вытащил камеру и сфотографировал девушку, которая с нескрываемым изумлением рассматривала комнату.

— Я не получил роль у Хола Принца, если ты имеешь в виду это, — отозвался Кит, разрывая зубами обертку новой фотопленки.

— Детка… детка…

Милош с кошачьим проворством вскочил на ноги.

— Эта бродвейская клоака загубила бы твой потенциал.