Одно небо на двоих

Та, шокированная историей, сначала заплакала, но потом взяла себя в руки, присела рядом с сыном, держа его ладонь в своей руке. Фанан переживала: Саид столько всего натворил! Но, что бы он ни сделал, она всегда будет на его стороне – на стороне своего ребенка! Даже если Мухаммед откажется от нее.

Амина сидела с другой стороны, вздыхала и иногда улыбалась, полностью поддерживая брата. Саид пришел от Ахмада, который находился с семьей в Дубае, подавленным, и это неудивительно: тот проклял его. Они снова стали конкурентами и врагами.

Дамиру Саид не видел. Разговаривал лишь с ее отцом. Ему было жаль девушку, но он был непреклонен. Раз решил разорвать отношения, нужно действовать решительно. Саид надеялся, что те килограммы золота, что он принес Дамире в качестве махра, послужат ей хоть слабым, но утешением.

– Я поддержу тебя в любом случае, Саид, – произнесла Фанан, – даже если из-за этого лишусь мужа.

Он не хотел жертв от матери, но ему нужна была ее помощь.

– Поедем с визитом к Даниэлю без отца. Аллах не запрещает мне сделать это.

Оливия мыла посуду и напевала грустную мелодию, изредка поглядывая в окно. Думала она о дочери. Телефон Вирджинии был отключен, хотя в рейсе та не была. Даниэль позвонил Арчеру, но тот тоже ничего не знал. Оливия начинала волноваться.

Она снова взглянула в окно и замерла. Ее руки так и повисли в воздухе вместе с тарелкой. Подъехавший к их дому «Ягуар» мог принадлежать только одному человеку. Сердце матери забилось сильнее. Она уже чувствовала, что дело будет касаться Вирджинии.

– Даниэль! – крикнула она мужу.

– Ливи. – Даниэль подошел к ней вплотную и поцеловал в шею, но она даже не заметила этого поцелуя, взволнованно прошептала:

Теперь и он посмотрел в окно. Шараф аль-Дины… Саид и две женщины в черных абайях. Мать и сестра. Когда арабы приходят в дом всей семьей, это означает только одно. Но как? Саид ведь завтра женится на Дамире! Зачем пришел тогда? И без Мухаммеда. Возможно, Даниэль ошибается, и дело касается чего-то другого…

Услышав звонок в дверь, Оливия выключила воду и перевела взгляд на мужа. От волнения она не знала, что сказать. Этот визит неспроста. Уж она-то знала, отчего плакала ее дочь и, нарядившись в абайю, уехала куда-то и провела там ночь, а утром вся в слезах вернулась домой. То, что виновник слез ее дочери – Саид, она даже не сомневалась. Но доказательств не было, а дочь молчала. Любая бы на ее месте молчала, потому что не посмела бы сказать правду.

Саида, зашедшего в дом первым, было непривычно видеть в национальной одежде. Он всегда одевался как пилот, а теперь выглядел так, как будто никогда им и не был. Восточный наряд делал Саида другим – более взрослым и представительным. Даже взгляд изменился.