Одно небо на двоих

– Достаток – это проявление чувств. Муж обеспечивает свою жену, и тем самым он выражает свою любовь.

Нет, она не понимала его. Ей хотелось топнуть ногой, закричать. Многоженство – единственный момент, который она не принимала с детства. Чужие правила, чужая жизнь…

– Даже не представляю моего отца с тремя женами, мама бы убила обеих. И я не представляю, что отец мог бы полюбить кого-то еще так сильно, как маму. Любовь – она одна, ее нельзя разделить. Ваша священная книга разрешает вам иметь четырех жен, и вы пользуетесь этим. Но я думаю, что любовь можно испытывать только к одной из них.

Эти слова заставили Саида задуматься. Катарская «принцесса» – она будет его первой женой и главной, возможно, даже единственной. А может быть, одной из двух или трех. Будет ли он любить ее? Его никто не спрашивает об этом сейчас. Он будет осыпать ее золотом, а она в ответ дарить радость. Чем плох такой брак? Со временем он привыкнет и, может быть, даже полюбит ее.

– Возможно, мы не женимся по любви, но наши браки крепкие. А вот вы кричите, что любите, но вскоре разводитесь. Ваша любовь – это чувства, которые растворяются со временем.

– Но мои родители не разлюбили друг друга, их чувства стали только крепче, – возмутилась Вирджиния.

– Это бывает крайне редко. У нас тоже есть браки по любви…

– Правильно, – кивнул он, – потому что любовь делает мужчину слабым.

Вирджиния открыла рот от удивления, смотря на него большими голубыми глазами. Саиду даже показалось, что они почернели. Разве он сказал глупость?

– Даже Даниэля Фернандеса Торреса любовь сделала слабым. – Сейчас он намекал на случай с невыпущенным шасси, когда Даниэль покинул кресло капитана, чтобы спасти любимую девушку. Мухаммед простил ему это, но сыну сказал тогда: «Женщина не должна быть важнее работы». Саид усвоил эту истину. Ни одна женщина не будет для него важнее неба. Он даже женится, чтобы быть ближе к нему.

Вирджиния могла бы спорить и спорить дальше, но этого человека не переспоришь. Они так и останутся каждый при своем мнении. Расстроенная, она отвернулась он него и пошла по тропинке дальше.

Кажется, уже слышен шум воды… Или это вызванный гневом шум в ушах? Неприятно было слушать его слова. И дело не в ее родителях. В чем-то другом. Она поежилась, понимая, что зря не подобрала шаль с земли.

Это так заметно? Какое ему дело до нее? Проявляет бессмысленную заботу.

– Какая тебе разница? Я не при смерти, сейчас нет нужды заботиться обо мне.

Саид кивнул. Она была права – нет нужды больше заботиться о ней. Но ему почему-то хотелось делать и делать это бесконечно, вопреки всем исламским запретам… Вопреки собственным словам, только что брошенным ей. Наперекор себе.

«Чтобы увидеть прекрасное, надо пройти через трудности» – так, кажется, сказал Саид.