Одно небо на двоих

– Я всю жизнь буду благодарен вам за вашу дочь. И буду беречь ее, обещаю.

Оливия закрыла глаза рукой и перевела дыхание. Старалась не плакать: нельзя, чтобы мать в последний раз видела слезы. Она вымученно улыбнулась, но слеза все равно скатилась.

– Кристиан, – хрупкий голос Джины теперь долетел до его ушей, – мальчик мой, помни, что твоя жизнь только началась. Неверный взлет – это не повод сажать самолет обратно на землю. Лети выше, впереди вся жизнь. Я буду помогать тебе, и ты найдешь свое счастье.

Кристиан коснулся одной рукой руки бабушки, другой касаясь руки сестры. Он не знал, что можно сказать в такой момент, лишь сжал холодную руку и прошептал:

– Никогда не сдаваться – я помню, бабушка. Ты учила меня всегда быть сильным.

– Джина-Мария, – теперь ее голос обратился к Вирджинии, и та взглянула в мутные глаза бабушки, но промолчала. Боялась что-то сказать, боялась расплакаться. – Желаю тебе любить и быть любимой, но помни, что иногда мы ошибаемся и делаем неправильный выбор. Сердце никогда не врет. Слушай его. Я хотела бы быть твоим ангелом-хранителем, но это место уже занято.

Глаза наполнились слезами. Вирджиния кивнула, борясь с ними. Бабушка уходила… Она уже говорила об ангелах…

– Два ангела-хранителя лучше.

– Нет, он слишком сильный, он позаботится о тебе сам. И больше улыбайся, ему нравится видеть твою улыбку. Оливия…

Тяжелый вздох, последние слова, Джина из последних сил сжала руку дочери:

…И выдохнула, освобождаясь от всего земного. Ее дыхание замерло.

Сердце Вирджинии забилось сильнее, она слышала, как Оливия из последних сил простонала слово: «Мамочка», – и видела, как она губами коснулась руки Джины.

Не было больше сил смотреть на все это: видеть любимого и дорогого человека мертвым. Убежать. Убежать и не думать, не думать, не думать! Не представлять… Нет, в ее памяти бабушка навсегда останется живой.

Вирджиния быстро встала и, не оборачиваясь, вышла в гостиную. Даже Кристиан, крепко держащий ее руку, не мог удержать ее.

Саид разговаривал с врачом, когда увидел Вирджинию. Бледная, потерянная, слезы застилали голубые глаза, плечи поникли. Она остановилась, не в силах двигаться дальше.

– Она умерла, – прошептала тихо-тихо.

Саид сделал шаг, чтобы подойти к ней ближе и обнять, но Вирджиния опередила его, кинувшись к нему в объятия, и он крепко прижал ее к себе. Он не слышал рыданий, не видел слез. Вирджиния хочет выглядеть сильной. Но в такой момент даже самый сильный мужчина имеет право быть слабым.

– Мы принадлежим Аллаху и все вернемся к Нему. Все в этой жизни временно. Плачь, хайяти, не держи в себе горе.

Услышав эти слова, Вирджиния наконец дала волю слезам, оставляя следы на его белоснежной рубашке. Хотелось рыдать, упасть на пол и выть. Но руки Саида крепко держали ее.