Однажды в Мидлшире

Он отхлебнул какао, откусил печенье и вдруг спросил:

– Деда, а лесные духи похожи на привидений?

Старик внутренне собрался. О лесном духе Джо тоже ни с кем не говорил.

– Не знаю, малец, – ответил он. – Никогда ни тех ни других не видел. А к чему это ты?

– Я читал про привидений. Они появляются, если им что-то нужно, а потом, если делаешь то, что они хотят, они уходят. Ну, как Кентервильское привидение. Пророчество исполнилось, и оно ушло. А вдруг и лесовики так же?

Бушби потянулся за печеньем и обмакнул его в какао. Он обдумывал ответ.

– Мне кажется, у них все как-то по-другому, – сказал наконец садовник. – Призраки успокоиться не могут, а этим-то что? Они в лесу живут, лес берегут. У них свои дела. А если им что-то нужно… Да что им может быть нужно от людей? Разве только чтобы лес не портили и мусор не бросали.

Мальчик промолчал. Старик почти видел, как в голове внука кружатся и выстраиваются мысли.

– Мне нужна книжка про лесных духов, – сказал Джо. – Кельтовских.

– Уж не многовато ли ты читаешь, а? Привидения, кельты, этот, как его… про собак…

– Джек Лондон, деда.

– Вот, он самый. Только голову себе забиваешь…

– Папа говорил, что читать – важно, – сказал Джо.

На это Бушби возразить было нечего, да и не хотелось. Джейкоб, при всей его несхожести со старым садовником, очень ему нравился. Он совершенно не умел работать руками, предпочитая интеллектуальный труд физическому, но никогда не отказывался помогать в саду, когда Бушби об этом просил. Даже если после этого приходилось дуть на ладони и смазывать мозоли кремом.

– Ну, раз папа говорил, значит, так и есть, – сказал Бушби и потрепал внука по голове. – У нас-то вряд ли что про лесных духов найдется. Но тут недалеко есть библиотека…

Маленький Джо просиял.

Библиотека оказалась небольшим и сравнительно новым зданием. Его построили почитатели культа Изиды, и на стенах до сих пор проглядывали фресочные изображения богини, очень похожей на Деву Марию. Это сходство ужасно возмущало местного священника, чья церковь, по иронии, располагалась прямо напротив библиотеки. Последние пятнадцать лет он требовал закрасить святотатство, а библиотекарь, миссис Найджел, наоборот, всеми силами старалась его сохранить. Не то чтобы она видела в нем художественную или историческую ценность. Просто ей не нравилось, когда кто-то пытался ей указывать.

По той же причине она периодически предоставляла библиотечные стены художникам и фотографам, которым отказывали в других местах. Поэтому в библиотеке, кроме книг, часто можно было увидеть довольно пеструю и довольно посредственную подборку картин и фотографий. Некоторые из них даже продавались.