Однажды на реалити-шоу (СИ)

Рядом с ней я чувствую себя собой. Она очень лёгкая, искренняя. Мне нравится с ней разговаривать.

Мне становится трудно дышать.

— А что ты скажешь о Есении?

Артем слегка хмурится. Повисает пауза.

— Она… необычная девушка.

— Что ты имеешь в виду?

— Она другая. Это сложно объяснить в двух словах.

В груди закипает что-то злое, ядовитое и тёмное. Наверное, так же чувствовал себя Том Харди, превращаясь в Венома.

Таково его мнение обо мне? Необычная и другая? То же самое можно сказать о книжке на китайском языке.

Я смотрю себе на руки, борясь с обидой и гневом. Ни одного тёплого слова. Ни одного намёка на то, что между нами есть что-то большее. Мудак хромоногий.

Ноги сами подбрасывают меня вверх.

Кристина вопросительно пялится, но мне всё равно.

Пулей вылетев из гостиной, я забегаю в первую попавшуюся комнату и захлопываю за собой дверь.

Меня трясёт от злости и непонимания. И ещё больше: от желания надавать Артему по яйцам за то, что заставил меня поверить в то, что мой номер не три, а один.

41

Сегодня пятница, вечер официально разрешенных звонков домой.

Телефон из рук помощника Егора-Игоря я забираю с ощущением того, что сердце трепыхается в груди, как детский флажок на ветру.

Да соберись ты, в конце концов, — бормочу я себе же, намеренно не спеша снимать блокировку с экрана. Потому что сначала хочу избавиться от ожидания того, что увижу сообщение от Артема. Столько лет благополучно прожила без его «как дела?», и сейчас обойдусь.

Решив, что готова, нажимаю кнопку сбоку. Перед глазами вспыхивает экранная заставка. На ней — три входящих.

Одно от старосты группы:

«Я за тебя болею!! Утри нос этим моделькам!»

С чего Аглая решила мне написать, учитывая факт, что за время учебы она от силы трижды со мной поздоровалась, неясно.

Второе сообщение от оператора сотовой связи, информирующего о задолженности. Лучше бы тоже удачи пожелал, честное слово.

Третье… От Артема.

«Привет. Как ты?»

Прислано вчера вечером. То есть, предыдущие три дня ему было не слишком интересно, как поживаю я и мозоль на моей заднице, натертая его столешницей?

«Привет, как ты?», — с издевкой повторяю я. Видно, все свое красноречие Котов потратил на свиданиях.

Отдышавшись, я прикладываю трубку к уху. Звоню не Артему, конечно, а маме. Она отвечает со второго гудка, как и положено человеку, который скучал.

— Здравствуй, Есения, — её бодрый и такой родной голос заставляет ураган в моей голове немного утихнуть.

— А мы как раз закончили смотреть новый выпуск. Ну, кто бы мог подумать, что тебе так идут платья! Кажется, ты похудела.

— Если ты об сцене в ресторане, то она записана сто лет назад, — фыркаю я. — Так что ничего, я не похудела.

— А почему её показывают только сейчас?

— Потому что достоверность не важна. Важна только картинка.