Однажды я выберу тебя

Потом обернулся и громко сказал:

– Сайлас, ты слышал последние новости? Голливудский педик заявляет, что стал жертвой преступления на почве ненависти. Кто-то плеснул в него красным напитком… как уж он называется? Слаш[15]. Весь его прелестный наряд забрызгали слашем.

На улице стояла тридцатиградусная жара, но у меня по коже побежали мурашки.

– Правда? – спокойно спросил Сайлас, лицо за стеклами темных очков казалось непроницаемо-бесстрастным.

– Да. И что ты об этом думаешь?

– Ничего, – проговорил он, уткнувшись в книгу.

– Это во всех новостях, – продолжил Эдвард. – Просто смешно. К счастью, нам о подобном больше не стоит беспокоиться.

Руки Сайласа сжимали книгу, на обложке которой виднелась мрачная фигура человека, запертого в тюрьме.

– С другой стороны, твой брат… – Эдвард покачал головой, обводя взглядом необъятные просторы поместья и ныряющего в бассейне Эдди. – Какой позор. Такой огромный потенциал. И все впустую.

– Ладно, пап, – проговорил Сайлас. – Брось это.

– Мы хорошо сделали, скрыв его от взоров общественности. А ты… – он неопределенно махнул рукой в сторону Сайласа. – Легко отделался. Так ведь?

– Папа, – с укором произнес Сайлас, садясь.

Они уставились друг на друга. Отец буравил сына холодным взглядом, от которого у меня мурашки побежали по коже. Я вдруг ощутил себя солдатом на поле боя, вокруг которого со всех сторон свистели снаряды.

– Как Фейт? – вдруг спросил Эдвард. Приветливо. – Ты уже давно ее сюда не привозил.

– Прекрасно, – проговорил Сайлас, вновь укладываясь на шезлонг.

«Фейт, – подумал я, морщась, словно от удара в живот. – Отлично».

– Нужно в ближайшее время пригласить ее на ужин, – продолжал Эдвард. – Она ведь скоро станет частью семьи. Приличия. Мораль. Семейные ценности. Вот что важно. Всегда.

Воцарилось недолгое молчание. Сайлас, бронзовое великолепие в сияющем солнечном свете, сейчас больше всего напоминал статую.

– Жарко, – проговорил я, обращаясь к Эдварду. – Принесу воды.

Я ушел прежде, чем он смог меня остановить. Оказавшись в кухне для персонала, я открыл холодильник и подставил лицо холодному воздуху.

«Черт возьми, что все это значит? Легко отделался?»

К тому же вдруг возникла женщина. Не знаю, почему меня это удивило. Учитывая внешность, ум и деньги, у Сайласа в контактах, вероятно, значилось множество женских номеров. В груди заныло, как будто меня кто-то ударил.

«Ты же знал, что он для тебя – табу. Ну, так теперь все официально. Можешь перестать пускать по нему слюни».

Я поднял голову, выдохнул, схватил бутылку воды и поплелся на улицу. Когда я вернулся на задний двор, Сайлас уже надел футболку и собирал вещи. Эдди стоял рядом, накрыв худые плечи полотенцем.