Однажды я выберу тебя

– Я так близко. Я почти поймал Милтона. Черт возьми, Макс, мне просто нужно еще немного времени.

– А что в это время делать мне? – потребовал я, разочарование и боль вырвались наружу. – Хочешь, чтобы я прятался в твоей квартире, скрываясь в соседней комнате всякий раз, как позвонят в дверь? А по ночам трахался с тобой? Или устроил очередной минет на углу улицы? Я не похож на запорный клапан. И не создан для того, чтобы всякий раз, когда почувствуешь необходимость, ты мог показать свою гомосексуальность, а затем вернуться к жизни без меня.

– Это совсем другое. Той ночью с тобой… – на его щеке дернулся мускул. – Черт, та ночь казалась всем на свете. Но на карту поставлено гораздо больше, чем хочу я или кто…

– Кто именно?

Сайлас стиснул зубы.

– Если я не возьму контроль над фирмой, на кону тысячи… сотни тысяч жизней.

– Знаю, – проговорил я. – И после сказанного чувствую себя эгоистичным засранцем. Но так больше продолжаться не может. Быть с тобой. Все больше и больше влюбляться… – Я замолчал. – Я так не могу, Сай. Я обещал себе, что так не будет, и намерен сдержать обещание.

Сайлас тяжело сглотнул, потом вздернул подбородок.

– Тогда я не стану об этом просить.

Повисло молчание, никто из нас не двигался."

"– Ну? – проговорил Сайлас, и голос его дрогнул вместе с моим сердцем. – Если хочешь – уходи.

И я ушел.

ГЛАВА 26

МаксЯ сидел на ступеньках возле здания, где жил Даниэль.

Дома его не было. Может, на работе. Я не звонил ему и не писал. Просто сидел и ждал.

Он позволит мне вернуться на диван. Или, может, я поеду в отель. Денег хватит. Сезар сказал, что сегодня же мне на банковский счет переведут «значительное выходное пособие».

И сообщил, что не в восторге от моего ухода.

Рамона тоже не обрадовалась. Она прослышала о моем отъезде, как узнавала обо всем, что творилось в доме. Смахнув набежавшие слезы, она обняла меня.

Марджори не было. Они с Эдди поехали кататься на велосипеде. В последнее время он все чаще выходил из дома. Меня это радовало. Как и то, что не пришлось с ним прощаться.

Не думаю, что мне бы это хорошо удалось.

Утреннюю дымку сменила полуденная серость, а я все сидел. Мысли в голове тоже казались расплывчатыми, неясными. Так бывало после долгих ночных вечеринок, когда проходило действие наркотиков.

Кожа казалась туго натянутой и горячей. А голову словно ватой набили.

Может, стоило позвонить Дарлин. Но она сейчас репетировала какое-то грандиозное шоу. И, как бы сильно мне ни хотелось, не стоило внезапно возникать у нее на пороге. Поэтому я посидел еще немного.

Я едва заметил, когда на кожаную куртку упали первые капли дождя. Я так и не снял униформу Марша. Хотя и забыл об этом, пока проходившая мимо женщина не спросила что-то насчет дежурства в больнице.