Одна тень на двоих

 — Значит, точно в три? Да, я понимаю, понимаю, не волнуйтесь. Ну, тогда простите за беспокойство. Всего хорошего.

— Что еще за майор Мурашко? — спросила рядом изнемогшая от любопытства Марта. — Мы играем в милицию?

— Иван Терехин приехал к Венику в три. — Данилов щелкнул панелью телефона, закрывая ее, и зачем-то опять открыл. — Почему он мне наврал?

— Кто?

— Веник. Он сказал мне, что у него вчера были гости. Первый из которых, этот самый Иван, приехал в одиннадцать утра.

— В гости приехал в одиннадцать утра? — удивилась Марта.

— Ну да. Он поссорился с женой или что-то в этом роде. По крайней мере, мне так сказал Веник.

— Ничего я не понимаю, — заключила Марта сердито."

"— Я спросил у своей секретарши, кому она в пятницу говорила, что я собираюсь на дачу Кольцова. Она говорила Лиде, Венику и Знаменской, это моя клиентка. Я решил, что нужно проверить, где он был вчера утром.

— Только он? — перебила Марта. — А дамы?

— Дамы ни при чем, — твердо сказал Данилов, — а Веник сказал мне, что все утро спал дома и что в одиннадцать приехал этот самый Ваня Терехин и привез ему пива. Ваня мне только что сказал, что он к Венику приехал после трех.

— Он не тебе сказал, а майору Мурашко, — поправила Марта.

— Ну да, — согласился Данилов. — Зачем Веник врал про этого Ваню? Если он ничего не знает про разгром на даче, врать ему незачем. Какая разница, во сколько к нему приехал приятель? Почему он сказал про одиннадцать?

— Если в одиннадцать он был дома с приятелем, значит, в десять он никак не мог быть на Рижском шоссе, — задумчиво сказала Марта.

— Вот именно. Почему он сразу сказал про одиннадцать? Почему он не сказал, что гости к нему приехали, скажем, в два?

— Выходит, он знал, что должен как-то подтвердить, что в одиннадцать был дома, — выпалила Марта, — а это значит, что про разгром на даче он все знает.

— Ничего это не значит, — возразил Данилов не слишком уверенно, — это значит, что он зачем-то мне соврал. И я не понимаю, зачем.

— А где ты взял телефон этого самого Вани?

— В портфеле у Веника. В записной книжке.

— Нет, Данилов, — решительно сказала Марта, — я ошиблась. Ты не Глеб Жеглов. Ты — Эркюль Пуаро. Твоя тонкость и даже некоторое коварство в ведении расследования меня восхищают. Можно я буду доктор Ватсон?

— Нет, — сказал Данилов, — нельзя. У Пуаро был никакой не доктор Ватсон, а капитан Гастингс.

Они помолчали. Марта смотрела на дорогу.

— Ты не знаешь, охранник жив?

— Не знаю. Я завтра, наверное, съезжу в больницу. Если он будет еще жив.

— Данилов, — быстро произнесла Марта, — уж в этом ты точно не виноват!

— В чем?

— В том, что охранник… что его ранили.

— Как раз в этом я и виноват. Его ранили из-за меня.