Одна тень на двоих

— Ничего, еще разок послушаешь! Да если б не ты, мы бы Нонку так пристроили, что тебе и во сне не приснится! И жила бы она сейчас, здравствовала, детей растила, а она на кладбище лежит! Да за нее до тебя знаешь кто сватался?! — Веник бросил сковороду, на которой что-то деловито нюхал во все время обличительной речи, подошел к Данилову, как бы намереваясь схватить его за грудки, но не схватил, а, наоборот, отвернулся и хлопнул ладонью по столу. Стол тоже был чем-то накрыт, и звук получился неубедительным. — Ты знаешь, кто за нее сватался?! Так нет, надо было тебе влезть, а теперь ты нами брезгуешь!

— Все, — спросил Данилов, — закончил? Или еще продолжать намерен?

— А ты мне рот не затыкай!..

— Я тебе ничего не затыкаю. Можешь продолжать, а я пока выйду, посмотрю твой ремонт.

— Да что смотреть!.. Нечего там смотреть!.. Грязища и больше ничего!.. Я на зарплату живу, мне архитекторы не по карману.

— Ну да, — согласился Данилов.

Веник что-то пробормотал себе под нос, как будто выругался, а может, и в самом деле выругался и, сильно стукнув, поставил сковородку на плиту.

Данилов знал меню назубок — сначала справедливый гнев, потом немного обличительных речей, потом нечто жалостливое, а на закуску что-нибудь родственно-добродушное.

— Зачем ты меня искал, Вениамин?

— Я же сказал, что мать в больнице, — ответил Веник с ненатуральным удивлением, — ты что, не понял?

Конечно, он понял. Только дело было вовсе не в матери. Сколько Данилов знал свою жену и ее братца, они были неизменно и железобетонно равнодушны к родительнице. Она же души в них не чаяла, служила истово и упоенно, завтраки-обеды подносила, носочки стирала, творожок самый свежий добывала, ботинки чистила и обожала, обожала… За три года совместной жизни его жена ни разу самостоятельно не убрала постель — Данилов уезжал раньше, чем она вставала, и на это многотрудное дело была брошена теща. Теща приезжала, подавала завтрак, убирала постель, подавала одежду, убирала посуду — и так каждый день.

— В какой она больнице, и чем я могу помочь? — Данилов все-таки пристроился на табуретку, но дубленку из рук так и не выпустил, сложил на коленях.

Меховой ком прямо перед носом очень ему мешал, но расставаться с ним он не желал.

— Да ничего особенного, — сказал Веник рассеянно и, примерившись, вылил на сковороду яйцо. Сковорода зашипела, и Веник страдальчески сморщился. — Я вчера, сам понимаешь, коньяк водкой запил.

— Молодец, — тоскливо похвалил Данилов. Он прекрасно знал, зачем его позвали, и теперь хотел только одного — побыстрее отделаться. Еще он знал, что быстро отделаться не удастся — придется слушать, поддакивать, кивать, спрашивать, иначе Веник обидится, раскапризничается, тогда с ним не оберешься хлопот.