Одна тень на двоих

Он почти доел, когда вошла его мать, закончившая свои переговоры в кабинете. Она увидела, что сын сидит на диване, ест грушу, стряхивает сок и облизывает пальцы. У нее даже лицо изменилось. Как зачарованный он смотрел, как она подходит к нему, цокая каблуками, очень красивая, очень высокая, похожая на Снежную королеву из мультфильма, как берет у него из рук недоеденную грушу — он даже потянулся за ней, потому что ему хотелось ее доесть, — как брезгливо, двумя пальцами, кладет огрызок на салфетку, а потом вытирает пальцы носовым платком и этими вытертыми пальцами так же брезгливо берет Данилова за ухо и тащит к роялю.

Ухо трещало, как будто что-то внутри порвалось. Он едва успевал переставлять ноги, чтобы ее пальцы не оторвали ухо совсем. Он ничего не понимал, выл, скулил, и она ему объяснила.

Он не должен вставать с места во время занятий. Ему никто не разрешал вставать. Он должен быть дисциплинированным. Он ничего не добьется в жизни, если не научится трудиться, ежедневно, ежечасно, по многу часов в день. Он ни на что не годен, раз мог просто так покинуть свой пост.

Никто не разрешал ему есть грушу. Едят во время завтрака, обеда и ужина. Есть между едой — разгильдяйство, недисциплинированность! Если ты голоден, ты должен дождаться обеда и за обедом попросить добавки. Или съесть дополнительную порцию за завтраком. Или попросить эту грушу себе на ужин.

Просто так сидеть на диване и есть — преступление, нарушение правил, дурной тон!

Она была искренне и глубоко оскорблена тем, что ее пятилетний сын съел грушу в неположенное время, в неположенном месте и без разрешения. Гулять его в тот день так и не повели — провинился! Лишь двадцать лет спустя он научился пить кофе — не на завтрак, обед или ужин, а просто так.

Он водил Марту в полутемное кафе в центре старой Риги, и они пили там кофе. Просто так.

Ребенок, который будет у Марты, неожиданно подумал Данилов, станет есть груши, и скакать по диванам, и забираться «в домик» под столом, и елку он будет наряжать, а не томиться под дверью, ожидая утра первого января, и пироги таскать из кастрюли, и малевать карандашами абракадабру, и вытирать о штаны грязные ладошки, и проливать суп, и Марта будет любить его просто за то, что он есть, а не за то, что он… дисциплинированный.

Как всегда, стоило ему только подумать о Марте, как жить стало легче.

Его потянуло на воспоминания — самое время! Его потянуло на воспоминания, а впереди у него встреча с Веником.

— Странный ты человек, Данилов, — задумчиво произнес рядом «друг детства», — всегда странным был, таким и остался. Расскажи хоть, за каким чертом нас несет в Жулебино с утра пораньше?

— У меня там встреча.

— Это я уже слышал. А вчера ты где был?

Данилов насторожился.

— Вчера я ездил… по делам.